Сказать, что этот человек из ворот вышел, можно было лишь условно, настолько гибки, текучи, неуловимы были его движения. Сказать, что выполз, как-то неловко, ведь перемещался-то он на двух вполне нормальных нижних конечностях. И все-таки ассоциация с движениями пресмыкающегося была полной. Вдобавок он оказался невероятно худ, узкоплеч, с маленькой черноволосой, коротко остриженной головой, которая, вероятно, была слишком тяжела для девичьи-длинной шеи и клонилась то влево, то вправо… точь-в-точь как голова змеи, подстерегающей добычу! И в довершение этого его тощие ноги плотно, как перчатка, облегали узкие черные брюки из блестящей кожи. Но и этого ему оказалось мало! Все его тощее тело от плеч до пояса было покрыто сплошным узором татуировки, причем не вульгарным тюремным самоделом, синюшным или черным, а настоящей профессиональной татуировкой. Изысканно-многоцветные рисунки словно бы перетекали один в другой, подрагивая и шевелясь при каждом движении худого тела. Они казались чешуей, покрывавшей тело двуногого пресмыкающегося, и Ирина подумала, что, даже не знай она клички этого человека, назвать его можно было только одним словом – Змей.

– Ну, Виталя, тебя только за смертью посылать! – Как ни странно, Змей не шипел, не свистел, а разговаривал вполне человеческим голосом, разве что чрезмерно тонким, даже писклявым. – Тащишься, как хрен по стекловате. Ух ты, какое чудо! Неужто местного разлива?

Перепуганной Ирине показалось на миг, что вовсе не она вызвала эту краску оживления в бледном лице Змея, а ящики с водкой, но тут же иллюзии ее развеялись.

– Только имей в виду, киска, больше 50 баксов за ночь я не даю. Да ты не переживай, – тут же успокоил он, заметив, как вздрогнула Ирина, – Виталя отвалит как минимум столько же, так что свои сто ты всяко заработаешь. Ну и за день положим тебе полсотни за хлопоты… хорошие деньги даже в Нижнем, а уж в этой дыре – тем более! Ну, пошли к столу, там уже все прокисло, пока ты шлялся!

Змей открыл дверцу, которая почему-то мгновенно подчинилась ему, и выволок Ирину из машины. Девушка не взвизгнула только потому, что голос ее превратился в ледяной комок и замер где-то в горле. Да и вся она настолько оцепенела от ужаса, что не могла шевельнуться.

Впрочем, этого и не требовалось. Змей окольцевал ее талию гибкой длинной ручищей и повлек за собой в дом, чуть приподнимая, когда каблуки туфель на ее неподвижных ногах начинали запутываться в высокой траве. Передвигался он быстро, проворно, и Ирина едва успела ощутить, что его тело вблизи необычайно холодное и даже сыроватое, словно он воистину не был теплокровным млекопитающим, как уже оказалась стоящей на крыльце. Перед ней распахнулась дверь, а потом Змей втащил девушку в просторный холл и выпустил из рук. Очень кстати как раз за ее спиной оказалось кресло, в которое Ирина и рухнула, поскольку ноги ей по-прежнему не повиновались.

Откуда-то шло ровное, успокоительное тепло, и девушка почувствовала, что постепенно оживает. Она даже смогла оглядеться и увидела, что тепло исходит от камина, в котором пылала преизрядная лесина. Даже в том состоянии, в каком она сейчас находилась, Ирина не могла не отметить нелепости этого сочетания: староверский угрюмый скит – и камин, сложенный из дикого камня. Впрочем, в доме было прохладно даже в такую лютую жару, как сейчас, и без огня обойтись было трудно. Вряд ли в скиту был такой просторный холл, наверняка все тут было перестроено. Этот камин, столбы-колонны, головы зверей на стенах… Ирине потребовалось несколько минут, чтобы осознать: это не подлинные чучела, а раскрашенная пластиковая имитация. Художнику особенно здорово удались обагренные кровью пасти тигра и медведя, а также лосиные рога. Чувствовалось в этих рогах какое-то глубокое знание темы, трепетность какая-то в проработке образа…

Мебели в холле было немного: диван да кресла в разных углах, все застеленные шкурами (тоже не натуральными, а синтетическими, но очень впечатляющими на вид), ковры и подобные же шкуры на полу, а также огромный итальянский стол, покрытый пластиком под малахит, видимо, красоты неописуемой, но едва различимой из-за изобилия наставленных на него тарелок и блюд.

Ирина, у которой маковой росинки не было во рту со вчерашнего дня, почувствовала легкое головокружение от внезапно пробудившегося голода и с интересом уставилась на стол, где, казалось, не было только птичьего молока, вернее, молочка от бешеной коровки, то есть спиртного. Но его привез Виталя.

Ирина повела глазами вправо-влево и, осмелившись, огляделась.

Она осталась одна: Змей то ли решил помочь Витале разгрузиться, то ли просто выполз по неведомой надобности. В то же мгновение девушка сорвалась с кресла и очутилась около стола. Глаза разбежались, но все же она успела схватить два ломтика сыра и пласт копченого мяса, а также горсточку земляники и даже проглотить все это, прежде чем скрипнула, открываясь, дверь. До кресла бежать было далеко; Ирина метнулась к камину и замерла, протянув к огню руки, делая вид, что греется, а сама в это время усиленно пыталась прожевать остатки сыра. При этом она чувствовала себя Васисуалием Лоханкиным, застигнутым на месте преступления.

– Замерзла? – раздался оживленный голос Витали. – Ну ничего, мы тебя согреем. Хочешь – прямо тут, у камина!

Ирину передернуло. В воображении возникла картина: она валяется на этих синтетических шкурах, придавленная рыжеволосым телом Витали, а многоцветный Змей ждет своей очереди. Или… не ждет, а присоединяется.

Сыр и мясо заметались в желудке в поисках выхода. Вот странно, да? Ирина жизнь прожила в убеждении, что переизбыток мужского внимания – это все, о чем может мечтать женщина, а оказавшись объектом повышенного сексуального интереса двух мужиков, поняла, что это вовсе не столь приятно…

Она обернулась и увидела, что Виталя и Змей выставляют на стол все звенящее и булькающее содержимое водочных ящиков, а также бутылки шампанского. И приступ нового страха пронзил Ирину: не может же быть, чтобы все это были намерены выпить Виталя со Змеем! Наверняка сюда заявятся еще какие-то братья-разбойники, ведь нет никаких сомнений, что она попала в разбойничий притон, на ту самую «базу мафиков», о которой говорили в магазине. Сколько их тут может быть?

Ирину снова замутило. Нет, хватит! Надо выбираться отсюда, и поскорее! Но как?!