– Не знаю, – равнодушно ответила Ирина. – Я их не покупала.

– Ого, какие подарочки тебе дарят!

– И не подарочки. Просто я вчера… – Она чуть не ахнула, осознав, что это и впрямь было только вчера, около полутора суток назад. – Я вчера нечаянно угодила на одну рекламную акцию и за участие в ней получила эту экипировку. А потом так сложилось, что не могла зайти домой и переодеться, пришлось ехать в чем была.

– Слушай, а ведь все вещи твои так и пропадут теперь, может, даже уже и сгорели, – ужаснулась Маришка. – Чего ж ты их не забрала, когда мы утром были на заимке?

– Забыла, – честно призналась Ирина. Ну в самом деле – невозможно ведь вспомнить о том, чего нет на свете!

Тут они поравнялись наконец с Петром и Сергеем – и Маришка громко ахнула:

– Да ты только погляди, что они делают!

Сцепив две лопаты, ступая слаженно и осторожно, Петр и Сергей переносили через вспаханную полосу огромную сухую кочку. Не сразу Ирина сообразила, что это – муравейник. В этом аду, когда в буквальном смысле земля горела под ногами, они спасали муравейник!

– А чего, святое дело, – неловко усмехнулся Петр. – Один раз, помню, ежовое семейство спасали. У нас это считается к удаче, примета. Спас живое – сам выживешь.

– Я думала, вы только в одну примету верите: держать в порядке орудия борьбы с пожаром – значит искушать судьбу, – сказала Маришка, так нежно блестя глазами, что и Петр, и все другие сразу поняли: на самом деле говорит она совсем о другом, о своем, потаенном.

Обмирая от зависти, Ирина покосилась на Сергея. Но что это с ним?

Расширенными глазами он недоверчиво всматривался в плотную дымовую завесу, потом вдруг смешно всплеснул руками и ринулся вперед.

– Что, еще один муравейник? – с трудом оторвавшись от любимых зеленых глаз, взглянул ему вслед Петр и тотчас тоже сорвался с места, кинулся вслед за Сергеем очертя голову.

– Боже ж ты мой… – пробормотала Маришка и, бросив на Ирину странный взгляд, побежала вслед за мужчинами.

Ирина прижала руки к груди, всматривалась, боясь поверить глазам. Мужчины волокут что-то черное, похожее на обугленный ствол… Это человек! Это…

Она пошла вперед, неловко прихрамывая.

Павел!

Ирина замерла, только покачнулась, когда Павел, вырвавшись, побежал к ней, замер рядом, жадно вглядываясь светлыми глазами, сверкавшими с его черного лица, потом вдруг схватил Ирину в объятия и так прижал к себе, что у нее занялось дыхание. Тошнота подкатила к горлу, но тотчас отлегла, стоило Ирине сообразить, что Павел не обожжен, как полусгоревшее дерево, а просто невероятно грязен.

Он шумно дышал, утыкаясь ей в шею, его руки Ирина чувствовала словно бы сразу на всем теле, но не противилась, хотя и не отвечала на его объятия. Просто стояла, мгновенно ослабев почти до обморока, чувствуя себя податливым воском в горячих, бесцеремонных мужских руках и стараясь не вдыхать запахи земли и дыма, которыми был пропитан Павел.

Жив, так он все-таки жив! Слезы вдруг подкатили к глазам. От радости за Павла, от стыда за себя: ведь все это время страшная участь парня, который, чего скрывать, сильно-таки увлекся ею, не больно-то волновала Ирину. Конечно, усталость этого дня была нечеловеческая, убийственная усталость… но не в усталости дело. Не в усталости! Павел только легко, чуть касаясь, зацепил ее душу, в то время как тот, другой…

Но не было сил оттолкнуть Павла, который припал к ней, словно изголодавшийся к пище. Ирина только и могла, что слабо отворачиваться от его жадных, горячих губ и беззвучно бормотала:

– Ну тише, тише, Павлик, успокойся. Все хорошо.

Остальные смотрели на них – Ирина чувствовала их взгляды так же остро, как прикосновения Павла. Старухи, конечно, крестились и умиленно всхлипывали. Петр и Маришка смотрели с нескрываемой жалостью, и Ирина знала, что жалеют они сейчас не Павла, который, конечно, настрадался, бедняга, а именно ее. Ну а Сергей…

Ирина только раз встретилась с ним глазами – и зажмурилась, встретив холодноватый, как бы даже любопытствующий взгляд.

Это ее доконало. Если бы он смотрел зло, презрительно, даже с ненавистью, она была бы счастлива, несмотря ни на что. А ему было абсолютно все равно, что делает с ней Павел, его не волновали эти беспорядочные, лапающие движения мужских рук, которые шарили по телу Ирины! А тут еще дед Никиша поглядывал исподлобья со своим мудрым, всепонимающим выражением, словно хотел сказать: «Ну вот, я ж тебе говорил!»

Ирина с усилием проглотила комок, заградивший горло, и невнятно выговорила, пытаясь отстраниться от Павла:

– Пойдем. Тебе надо умыться, поесть чего-нибудь.

Павел посмотрел на нее ошалело, потом какая-то мысль промелькнула в глазах, заставила напрячься черты. Руки, обвивавшие Ирину, упали; он оглянулся:

– Где Виталя? Где этот гад?

Ирина, как во сне, водила глазами по сторонам, якобы отыскивая Виталю, а на самом деле пытаясь перехватить взгляд Сергея. А тот был занят только тем, что старательно прихлопывал струйку огня, которая воспользовалась общей суматохой и воровски поползла по кромке сухой травы.