– Дедушка, где вы, помогите! – крикнула, срывая голос, но было тихо.

Заметив темный провал приоткрытой двери, Ирина метнулась туда, споткнувшись от страшной догадки, что в спаленке найдет мертвого деда – убитого тем же, кто ранил Петра. Но там было пусто, в темноте белела постель.

Простыня! Слава богу! Надо надеяться, она чистая… Хотя сейчас это не важно, главное – остановить кровь.

Ирина ринулась обратно, на бегу разрывая на полосы ветхое, измягчившееся от частых стирок полотно.

Кое-как приложила ком тряпья к кровавому пузырю, снова вздувшемуся под почерневшей рубашкой Петра. Замерла, пытаясь сосредоточиться. В голове мелькали обрывки знаний, с которыми теоретически знакомы почти все, но вот когда приходится применить их на практике… Перетянуть жгутом – что? Если он ранен в грудь, что именно надо перетягивать? Наложить повязку… Нет, сначала рану обработать – но чем, если нет ничего, кроме дождевой воды?! Наверняка у деда должны быть какие-то целебные травы, но ведь Ирина ничего в них не понимает!

В отчаянии прижала руки к лицу, но тут же вскинула голову, обмирая от страха.

Шаги на крыльце… Кто там? Если помощь, это одно, а вот если вернулся тот, кто ранил Петра?..

Мгновение давящего, тошнотворного страха, пока распахивалась дверь… луч фонаря ослепил ее.

– Ира?! Ты?! Что это здесь…

Голос Павла.

Ирина от облегчения бессильно села на пол, чувствуя, что еще миг – и провалится в обморок, как Маришка. Прохладная ладонь шлепнула ее по щеке, по другой.

– Эй, очнись-ка!

Ирина приоткрыла глаза.

Павел склонился над Петром, ворочал его, как тряпичную куклу. Ирина отстраненно, словно бы издалека восхитилась его силой, проворством его рук, ловко и осторожно кромсающих мокрую от крови рубашку, оголяя грудь Петра. Где он взял нож? Ну, наверное, на столе, где еще? А вдруг этим же самым ножом… Хотя нет, видно маленькую темную дырочку с правой стороны. Пулевое отверстие! В Петра стреляли! Кажется, из пистолета… Но откуда мог взяться пистолет?

– Что здесь происходит?!

Новый голос. Сергей!

– Быстро дайте воды из самовара, – скомандовал Павел, не поднимая головы. – Ирина, ты сможешь… Хотя ладно, сиди, я сам.

Ирина перехватила мгновенный взгляд Сергея, брошенный в ее сторону, и тотчас тяжесть отлегла от сердца, прояснилось в голове. И стыдно стало.

– Нет, я ничего. Я помогу.

– Ну, давайте. Сергей, приподнимите его, а ты, Ира, быстро смой кровь.

Сергей брякнул на пол плошку с водой, легко приподнял Петра. Ирина торопливо засновала руками по окровавленной груди, изредка натыкаясь своими ледяными пальцами на теплые пальцы Сергея и обмирая от счастья.

Кошмар, конечно. Счастье… Что с нею делается, что с нею делается, господи!

– Погоди-ка. – Павел положил руку на ее плечо. – Я ему укольчик сделаю.

Остро запахло спиртом. В грудь Петра вошла игла одноразового шприца. Ирина с изумлением оглянулась на Павла. Он что, волшебник? Он что, из воздуха вынул эту плоскую коробочку, разложенную на столе?! Маленькая, будто очечник, а сколько там всего умещается…

– Ого! У вас при себе целая аптека! – напряженно прищурился Сергей. – Вы что, по совместительству еще и медик, а не только винодел? И что вы ему колете, позвольте спросить? Наркотик какой-то?

– Ну, если я винодел, вас не должно удивлять, что у меня при себе спирт, – усмехнулся Павел. – Да нет, я не врач, а также не наркоман. На игле отродясь не сидел! Просто жизнь – одна, и глупо ее терять из-за того, что в нужный момент не можешь вкатить себе адреналин какой-нибудь. Отличная аптечка, мне ее один приятель из… из некоей фирмочки подарил. На букву Ф начинается, на букву Э кончается – как называется? Я без этой аптечки – ни шагу! Здесь даже противоядие от змеиных укусов есть, даже против бешенства, и салфетки с коллодием, из арсенала МЧС, представляете? – оживленно болтал он, отбрасывая первый шприц и вкалывая Петру какое-то другое снадобье.

Кровь, словно по волшебству, перестала толкаться из раны. Петр слабо вздохнул.

– Смотрите, он приходит в себя! – воскликнула Ирина.

– Нет, этого не ждите. – Павел осторожно положил на рану остро пахнущую салфеточку. – Ему сейчас надо спать, вот что самое главное.

– Но он мог сказать… – Сергей осекся, но Павел понял и досадливо качнул головой:

– Мог сказать, кто в него стрелял? Черт, вы правы. Я не подумал об этом.

Он перехлестнул грудь Петра полосами пластыря, потом осторожно примотал сверху кусками простыни. Почему-то обошлось без жгута. Ирина с облегчением вздохнула, и, словно эхо, в углу вздохнула Маришка.