– Иди на старое поле сражения у Спуска Форда. Это национальная достопримечательность, там везде указатели. Вертолет будет через тридцать минут, и не вздумай ни с кем разговаривать!

– Ты знаешь, как обидно тебя слушать? А ведь это меня жестоко мучили…

– Отбой!

Борн вошел в «Пон-Рояль» и тут же направился к ночному портье, вытащил пятисотенную банкноту и без лишних движений вложил ее в руку служащего.

– Меня зовут Симон, – улыбнулся он. – Меня какое-то время не было. Для меня что-нибудь есть?

– Сообщений нет, мсье Симон, – последовал тихий ответ, – но снаружи расположились двое – один на улице Монталамбер, другой на дю Бак.

Джейсон вытащил бумажку в тысячу франков и протянул ее портье.

– Я плачу за такие зоркие глаза, и плачу хорошо. Так держать.

– Конечно, мсье.

Борн направился к лифту с медными ручками. Поднявшись на свой этаж, он стремительно преодолел пересекающиеся коридоры и вошел в номер. Ничего не изменилось; все осталось на тех же местах, где было до его ухода, за исключением того, что постель оказалась прибранной. Постель. О боже, ему нужен отдых, нужен сон. Больше так не может продолжаться. Что-то происходило внутри него – не хватало сил, не хватало дыхания. А ему было необходимо и то и другое, причем как никогда раньше. О господи, как же хочется прилечь… Нет. Еще оставалась Мари. Оставался Бернардин. Он подошел к телефону и по памяти набрал номер.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал он.

– Четырехчасовое опоздание, mon ami. Что случилось?

– Нет времени рассказывать. Что насчет Мари?

– Ничего. Абсолютно ничего. Ее нет ни на одном международном рейсе, который сейчас в воздухе или должен вскоре взлететь по расписанию. Я даже проверил линии из Лондона, Лиссабона, Стокгольма и Амстердама – ничего. Нигде не значится имя Мари Элизы Сен-Жак Вебб, находящейся на пути в Париж.

– Оно должно где-то быть. Она не могла передумать, это на нее не похоже. И она не знает, как обойти иммиграционный контроль.

– Повторяю. Ее нет ни в одном списке пассажиров ни одного международного рейса, направляющегося в Париж.

– Проклятие!

– Я продолжу попытки, мой друг. У меня в ушах еще звенят слова Святого Алекса. Нельзя недооценивать la belle mademoiselle.

– Она не мадемуазель, она моя жена… Она не одна из нас, Бернардин, она не агент на задании, который может обмануть всех раз, другой и третий. Она так не сможет. Но она летит в Париж. Я знаю это!

– А авиакомпании нет, что еще я могу сказать?

– Что и сказали, – ответил Джейсон, его охватило чувство, что легким не хватает воздуха, а веки сейчас закроются сами. – Продолжайте поиск.

– А что случилось сегодня? Скажите мне.

– Завтра, – ответил Дэвид Вебб еле слышным голосом. – Завтра… Я слишком устал, а мне надо стать другим.

– О чем ты говоришь? У тебя даже голос изменился.

– Ни о чем. Завтра. Мне нужно подумать… Или, может быть, мне не следует думать.

Мари стояла в очереди на прохождение паспортного контроля в аэропорту Марселя, к счастью, из-за раннего часа, очередь была небольшой и навевала скуку. Мари положила паспорт на конторку.

– Americaine [89] , – произнес полусонный служащий. – Вы здесь по делу или путешествуете, мадам? – спросил он по-английски с сильным акцентом.

– Je parle francais, monsieur. Je suis canadienne d’origine – Quibec. Separatiste [90] .

– Ah, bien! – Глаза заспанного сотрудника таможенной службы раскрылись немного шире, когда он перешел на французский. – Вы по работе?

– Нет, это поездка за воспоминаниями. Мои родители родом из Марселя, они оба недавно умерли. Я хочу повидать их родные места, узнать, где они жили, – словом, я здесь за тем, что пропустила.

– Как это трогательно, милая леди, – сказал служащий, оценив весьма симпатичную путешественницу. – Может быть, вам будет нужен гид? В этом городе нет такого места, которое бы не отпечаталось навечно в моей голове.

– Вы очень любезны. Я буду в «Sofitel Vieux Port». Как вас зовут? Мое имя вам уже известно.

– Лафонтен, мадам. К вашим услугам!

– Лафонтен? Не может быть.

– Именно так!

– Как интересно.

– Я вообще очень интересный человек, – заметил работник таможни, полуприкрыв глаза, но не от сонливости, беспечно ставя штемпели своими резиновыми печатями на документы «туристки». – Всегда к вашим услугам, мадам!

«Я знаю, как общаться с подобными типами», – думала Мари, направляясь в зал выдачи багажа. Теперь она сможет сесть на внутренний рейс до Парижа под любым именем.