– Я не взял его.

– Тогда я труп. Теперь я труп в любом случае, понимаешь?

– Потому что ты исчезла? Ты не там, где должна быть?

– Конечно.

– Ты Лавьер!

– Это верно. Я Лавьер. Но не та женщина, которую ты знал. Ты знал мою сестру Жаклин – а я Доминик Лавьер. Мы не сильно отличались возрастом и с детства были очень похожи друг на друга. Но ты не ошибаешься насчет Нейл-сюр-Сьен и того, что ты там видел. Моя сестра была убита, потому что нарушила главное правило, совершила смертельный грех, если угодно. Она запаниковала и привела тебя к женщине Карлоса, его самому драгоценному и полезному секрету.

– Меня?.. Ты знаешь, кто я?

– Весь Париж – Париж Шакала – знает, кто ты, мсье Борн. Не в лицо, уверяю тебя, но они знают, что ты здесь, и они знают, что ты ищешь Карлоса.

– И ты являешься частью этого Парижа?

– Да.

– Боже правый, леди, он же убил твою сестру!

– Я в курсе.

– И все равно работаешь на него?

– Бывают случаи, когда выбор резко ограничен. Например, между жизнью и смертью. Когда шесть лет назад у «Ле Классик» сменился владелец, это было жизненно необходимо монсеньору. Я заняла место Жаклин…

– Вот так запросто?

– Это было нетрудно. Я была моложе и, что важнее, выглядела моложе, – черты ее лица изогнулись в краткой задумчивой улыбке. – Моя сестра всегда говорила, что это благодаря жизни на Средиземном море… Как бы то ни было, косметические операции – обычное дело в мире высокой моды. Жаклин предположительно поехала в Швейцарию для подтяжки кожи лица… И я после восьминедельной подготовки вернулась в Париж.

– Как ты могла? Зная то, что ты знала, как, черт возьми, ты могла?

– Я не знала раньше то, что узнала позже, тогда, когда это уже ничего не меняло. И мне был предоставлен выбор, о котором я только что говорила. Жизнь или смерть.

– Тебе никогда не приходило в голову обратиться в полицию или Сюртэ?

– В отношении Карлоса? – женщина посмотрела на Борна, будто осуждая глупого ребенка. – Как говорят британцы в Кап Феррат, ты определенно шутишь.

– И ты с радостью вступила в эту убийственную игру?

– Неосознанно. Меня вводили в нее постепенно, скармливая мне информацию медленно, по кусочкам… Сначала мне сказали, что Жаклин погибла в результате несчастного случая на лодке со своим тогдашним любовником и что мне будут очень хорошо платить, если я займу ее место. «Ле Классик» был более чем фешенебельным салоном…

– Намного более, – согласился Джейсон, перебив ее. – Это было место сбора самых важных военных и разведывательных секретов Франции, которые собирала для Шакала его женщина, жена известного всем генерала.

– Я не знала об этом еще долго после того, как генерал убил ее. Кажется, его звали Вилье.

– Именно так, – Джейсон посмотрел через тропинку на спокойные темные воды пруда, по которым плавали скопления белых лилий. Перед ним снова встали образы из прошлого. – Это я нашел его… нашел их. Вилье был в кресле с высокой спинкой, в руке у него был пистолет, его жена лежала на кровати – обнаженная, окровавленная, мертвая. Он собирался застрелиться. Это была подходящая казнь для предателя, сказал он, потому что преданность жене ослепила его и в этой слепоте он предал свою возлюбленную Францию… Я убедил его, что есть другой путь; это почти сработало – тринадцать лет назад. В странном доме на Семьдесят первой улице в Нью-Йорке.

– Я не знаю, что произошло в Нью-Йорке, но генерал Вилье оставил инструкции, чтобы после его смерти все события в Париже стали достоянием публики. Когда он умер и стала известна правда, говорят, Карлос впал в бешенство и убил несколько высоких военных чиновников просто потому, что они были генералами.

– Это все в прошлом, – резко перебил Борн. – А мы здесь и сейчас, тринадцать лет спустя. Что происходит сейчас?

– Я не знаю, мсье. Мои шансы равны нулю, не так ли? Так или иначе, я думаю, ты меня убьешь.

– Может, и нет. Помоги мне взять его, и ты избавишься от нас обоих. Сможешь вернуться на Средиземное море и жить спокойно. Тебе даже не придется прятаться – ты просто вернешься куда бы то ни было после нескольких прибыльных лет в Париже.

– Прятаться? – переспросила Лавьер, изучая изможденное лицо своего захватчика. – То есть «исчезнуть»?

– В этом не будет необходимости. Карлос не сможет достать тебя, потому что он будет мертв.

– Да, эту часть я понимаю. Меня интересует исчезновение вместе с «прибыльными» годами. Будет ли эта прибыль исходить от тебя?

– Да.

– Понятно… Ты это предложил Санчесу? Прибыльное исчезновение?

Эти слова словно приобрели твердость руки и дали ему пощечину. Джейсон посмотрел на пленницу.

– Значит, это был Санчес, – промолвил он. – Лефевр действительно был ловушкой. Боже, он хорош.

– Он мертв, «Сердце солдата» вычищено и закрыто.

– Что? – Борн оцепенело вытаращился на Лавьер. – Это была его награда за то, что он загнал меня в угол?

– Нет, за измену Карлосу.

– Я не понимаю.