Шрифт:
— Катя? Доброе утро.
И сразу, не давая ей ничего ответить, покаялся:
— Я вчера вел себя некрасиво и недостойно. Прости. Ты… ты мне очень нравишься.
Катя молчала долго, очень долго. И все это время Борис сидел затаив дыхание.
— Я ждала твоего звонка. Но — вчера. Очень ждала.
И гудки. Не прощен.
Он дотянулся ладонью до стены, погладил ее. То ли послышалось, то ли потому, что хотелось услышать, но с той стороны раздался легонький стук. Торопливо стукнул в ответ, но повтора, как ни вслушивался, не дождался. Надо было звонить вчера. И плевать сегодня на Некрылова…
Пост установили в заброшенном полуподвале. Из мутного, заляпанного чуть ли не конницей Колчака окошка кое-как просматривался подъезд, в котором вчера исчезла заинтересовавшая Катю девица. Причина достаточно веская, чтобы Ракитиной самой вести основное наблюдение.
Лагута, кое-что начинающий понимать во взаимоотношениях своих подчиненных, вместе с ней на пост определил Юру Вентилятора. Некрылов внешне никак не отреагировал на подобное распределение, а накупившему в аэропорту местных газет Белому вообще было безразлично, где их читать — с Ракитиной или в оперативной машине, уже выбитой Лагутой у местного руководства под мероприятие.
Вентилятор, чертыхаясь и призывая «Гринпис» начать борьбу за экологию с очистки подвалов, притащил откуда-то стол, водрузил на него колченогий табурет, смахнул пыль и пригласил на трон Катю:
— Ваше место, мадам.
На этом мужская галантность закончилась: сам бы сел, но девушку видела только ты, тебе и высматривать ее. Здесь как; повезет: можно прождать лишь утренние часы, если объект ходит на работу. А вдруг она из тех, кто выползает из дома только в сумерках?
— Наша служба и опасна, и трудна, А за налогами как будто не видна,Кате ничего не оставалось, как пропеть очередное творение Белого и занять причитающееся ей место.
— Я пока немного приберусь, — ввиду отсутствия нард Юра занялся вторым своим любимым занятием.
— Но то, что пыль поднимается вверх, ты, конечно, знаешь, — напомнила Катя о своем подпотолковом положении. Закурила.
— Куда, матушка, без нее, — отозвался Вентилятор. — Это наши сотоварищи ошалевают от свежего воздуха, а мы… Хорошо, что крыс нет. А то бы они от дыма и пыли задохнулись здесь. Не, в машине лучше…
Лагута, Некрылов, Белый и подоспевший прямо перед выездом бледный, обцелованный Катей и потому счастливый Моряшин убивали время в новенькой «ладе» через квартал от адреса.
— Ты отключись от всего и спи, — приказным тоном посоветовал Косте майор. — И вообще, топал бы в гостиницу. Тебе нужно элементарно восстановиться.
— Да подумаешь, на полтора литра похудел, — отмахнулся стоически тот, но совета послушался и прислонил голову к стеклу дверцы.
Несмотря на гоношистость, выглядел Костя утомленно: дважды сдать кровь — это здоровья и сил не прибавляет. Ему бы в самом деле отлежаться, но какой мог быть сон, если Катя радовалась его приезду столь искренне и бурно. Лагута, латинский пень с глазами, мог бы отправить в подземелье с Ракитиной его. Единственная отрада, что с ней лысый Вентилятор, а не лощеный Некрылов.
— Полсотни третий, — проверяя связь, ублажила слух Кости Ракитина.
— Нормально, — оценил качество майор.
Все, теперь следующие слова, если они прозвучат, будут «Выход» или «Посадка». Гуляют по эфиру, нарываясь на прослушивание, молодые «наружники», боящиеся потеряться и ощутить свое одиночество. Высший класс — молчащий эфир. А Катя высший класс и в работе, и…
Костя не нашел, как охарактеризовать девушку. Сегодняшние поцелуи, конечно, словно куча орденов на грудь. Но — дежурных, к празднику. А ему бы медальку, но за личную отвагу…
— Спи-спи, — сказал майор.
— Посадка! — отменила разрешение начальства Катя.
Прекрасно. Сон — к черту, на том свете отоспимся. Молодец девочка-объект, что не заставила маяться ожиданием. А остановившийся у адреса голубоватый «БМВ», значит, приехал за ней. Берем на крючок. Ловись, рыбка, большая и маленькая.
Прелесть провинциальных городов в их компактности. Повести здесь «наружку» — одно удовольствие, экскурсия по городу. Нарушили правила? Сами знаем, что со второго ряда могут поворачивать на этом светофоре только «чайники». Но бросившемуся под колеса бдительному гаишнику, жаждущему расправы, — мигнуть левыми фарой и подфарником. Сигнал есть такой специально для милиции: «Свой. Не трогать». Или прислонить к стеклу спецпропуск, красноватую такую корочку: «Не задерживать, не проверять, не досматривать». На крайний случай ретивый постовой может записать номер машины и потом предъявить претензии и выяснять отношения. А сейчас ни-ни, идет работа. Никто же не виноват, что Департамент пока еще нищий и на вторые спецмашины денег не может выделить. Потому и нарушения, так как одним тяжеловато крутиться незаметно. Вместо того чтобы подстраховывать их, Катя с Вентилятором своими ножками будут бесцельно бродить по улицам и переулкам, ожидая команд по рации.
Девушку в красном плаще из «БМВ» высадили около университета. Костя, заранее состроив рожу дебильного студента, выскочил из машины. Лагута и остальные помчались дальше. Вход в адрес — прием, наиболее тщательно отрабатываемый на тренировках. Первым делом — охватить все вывески и объявления на стенах здания и в коридоре. Узнать, кем нужно прикидываться — технарем или гуманитарием, производственником или чиновником, больным или студентом. Иметь набор наиболее часто посещаемых кабинетов. У «техников» — это производственные и отделы кадров, главного инженера, бухгалтерия. У «лириков» — ректорат, библиотека, учебный отдел. А универсальная легенда на все случаи жизни — страдальчески искать туалет.