–  Нет.

–  А кого? Отвечай!

–  Орл боялся тебя, Арей, и хотел отомстить, если погибнет!
– Голос лишенца заползал в уши, как могильная сырость.

Барону мрака не понравилось, что тень знает его имя. Тени забывают все. Нужен очень веский повод, чтобы они кого-то запомнили. Таким поводом могут стать любовь или ненависть. Но любовью тут не пахло.

–  Почему Орл был так уверен, что ты сумеешь отомстить? Ты тень, а я страж мрака!

–  У меня есть над тобой власть. Орл сплел меня из теней тех, кого ты зарубил.

–  Очень мило с его стороны.

–  Мы не забыли, кто рассек наши тела и сорвал дархи! За это мы отнимем у тебя то, что тебе дороже всего, - прошелестел лишенец. Он постоянно перескакивал с единственного числа на множественное.

–  Мне ничего не дорого!
– вздрогнув, сказал Арей.

Призрак укоризненно качнулся.

–  Не обманывай! Ложь - тень правды, а о тенях нам известно все!

Арей не стал тратить время на замах. Меч, полыхнувший в его руке, рассек тень от плеча и до пояса. Тень опустила голову и грустно поглядела на рану. Порез на груди быстро затягивался серым туманом.

–  Когда-то этот меч уже убил нас. Второй раз не сможет. Тень можно убить только тенью меча.

–  Подсказываешь? Зачем?
– Арей снова махнул клинком. На этот раз между серой фигурой и раскачивающейся на проводе лампой. Тень меча скольз-нула по шее призрака.

Тень погрозила барону худым пальцем.

–  Не так быстро! Нельзя убить безымянного!
– сказал лишенец и точно сквозняком повлекся к двери.

–  Как тебя остановить? Отвечай!
– крикнул Арей.

От двери послышался собачий лай. Варвара стояла рядом с Добряком и держала пса за ошейник.

–  Корнелий сказал: все ушли! А с кем вы разговариваете?
– удивленно спросила она. Тени она не видела, хотя та была перед ней.

Тень оглянулась на Арея и, насмехаясь, обняла Варвару за плечи.

–  Ты должен вспомнить того из нас, кого убил безвинно, и назвать его имя. Попытка только одна. Если ошибешься - она умрет, - сказал призрак и исчез.

Неблагодарный усопшему Государю будет неблагодарен царствующему.

Из письма графа А. В. Суворова к Д. И. Хвостову

О том, что в Москве день мало чем отличается от ночи, Эссиорх догадывался и прежде, но впервые ясно осознал сей факт первого октября, когда в половине четвертого утра попал в пробку при выезде на Садовое кольцо. Мотоциклисту пробка не страшна, и он объехал ее, лавируя между автомобилями.

Пробка возникла из-за аварии. Девушка девятнадцати лет на большом джипе подшибла сразу четыре машины, заперлась в автомобиле и трусливо звонила маме. Мужики из подбитых машин грустно бродили вокруг джипа и пытались заглянуть внутрь сквозь тонированные стекла.

Эссиорх притормозил, раздумывая, не следует ли помочь девушке, но, мимоходом подслушав ее разговор со свежеразбуженной мамой, осознал, что помогать надо, скорее, мужикам. У Эссиорха стало гадко на душе. Превратить родительское чувство в уродство мрак сумел только в двадцатом веке. При этом, глумясь, Лигул ухитрился оставить у того, чем оно стало, название «любовь». Свет дает человеку любовь с запасом, на много детей. Человек же расходует все на одного. В результате получается бредовая ситуация сверхзаботы, при которой растения поливаются не водой, а концентрированными удобрениями.

Выехав на Садовое кольцо, Эссиорх притормозил за первым светофором, чтобы дождаться Угрюмого, которому коляска мешала маневрировать. Слез с мотоцикла, разогнул спину, привычно выругал себя, что врос в тело, как дерево врастает корнями в землю. А ну как велят его оставить и вернуться в Прозрачные Сферы? И так задержался уже в человеческом мире, привязался к телу, хотя правилами Прозрачных Сфер предписывается пользоваться им без привыкания. Только в этом случае расставание с телом происходит безболезненно: рассыпаясь на атомы, оно не захватывает с собой приросших кусков души.

У ресторанчика три пьяных мужика весом за сто кило каждый ловили такси, поддерживая друг друга под локти. Вначале остановилась «Волга», за ней «девятка», и вдруг, повернув через двойную сплошную, вылетела маленькая рыженькая «Ока».

Мужики забили на «Волгу» и с восторгом начали втискиваться в «Оку». Втискивались долго, с хохотом, но в результате успешно. Слышны были крики: «Во, командир! Мощно!» Уехали.

Эссиорха кто-то окликнул. Угрюмый, приятель Эссиорха, был лысым байкером с длинной белой бородой. Чтобы борода не мешала, он застегивал ее на молнию в нагрудном кармане. Из коляски его мотоцикла «Урал» вечно выглядывала морда большой серой дворняги. У дворняги был перебит позвоночник. Бегала она на двух передних лапах, а задние волоклись прицепом, как павлиний хвост. Чтобы они не стирались об асфальт, Угрюмый упаковал их в брезентовые чехлы с пристроченными колесиками от пылесоса.