–  Во дела! Эйдос, что ли, он у кого-то упер?
– спросила Дафна.

Эльза Керкинитида Флора Цахес поморщилась.

–  Фто за выражения, филочка моя! У кого ты их нахваталась?

Дафна не стала ябедничать на Мефа, растерявшего в универе остатки словесной культуры.

–  Так что тут делает вся эта толпа?
– спросила она.

–  Полагаю, они делят сад Эрмитаф!
– со знанием дела сказала Шмыгалка.

–  Сад Эрмитаж?
– переспросила Дафна.

–  Я что, неясно вырафаюсь? И еще плофять у метро «Таганская»! Идем отсюда! Смотреть профивно!

Лавируя между трубами, Шмыгалка с изяществом извлекла из заспинного чехла флейту и короткой маголодией расплавила визжащего суккуба. Дафна только вздохнула - она-то знала, какими тренировками оплачивается такая легкость. В одной хрупкой Шмыгалке мощи было, как в моторизированной дивизии.

Другие суккубы и комиссионеры даже сообразить ничего не успели. Стояли и тупо смотрели по сторонам. Потом все разом сгинули, бросив микроавтобус, биты и велосипедную цепь.

Эльза Керкинитида Флора Цахес дошла до открытого люка и спрыгнула на чердак. Он оказался до скучного современным. Голубиный помет здесь заменяли кабели спутниковых тарелок, трубки кондиционеров и охранные камеры.

Правда, сейчас все камеры были старательно закрашены из баллончика, а на одной, самой въедливой, висела бумажка: «Подсматривать низзя! Стыдитесь, граждане!»

–  Ф ком-фо профадает фисатель!
– прокомментировала Шмыгалка.

Дафна застенчиво потупилась. Рюкзачок у нее за спиной шевельнулся как живой. Из него высунулась усатая бандитская физиономия. В зубах физиономия держала отгрызенный трансформатор от солнечной батареи. Депресняк был не только обжора, но и вандал.

–  Ой! Какая фрелесть!
– восхитилась Шмыгалка, созерцая Депресняка.

–  Оболтус он, а не прелесть!
– пробурчала Дафна, размышляя о словесных диверсиях мрака.

Гудрона она шлепнула, а его дело просочилось до самого Эдема. «Блин-блин-блин!» - как сказал бы великий Меф.

Шмыгалка уселась на железный короб, подписанный «Опасно для жизни!», и расправила юбки.

–  Как фы, конефно, догадываешься, у моего физита есть цель!
– важно начала она.
– Я хочу фригласить тефя на свой юбилей! Не буду фрать, что мне дфадцать тыфяс лет, да это и не так вафно! Я отлифно знаю, что фывляжу на двадцать пять фясяч, и фольше мне никто не даст!

Эльза Керкинитида зорко взглянула на Дафну, но та сидела, опустив голову, и скромно застегивала рюкзачок.

–  Фроблема в том, что фы не готова фойти в Эдем основными воротами! Твои крылья кофмарны! Когда ты в последний раз летала?

Дафна сильно дернула «молнию» рюкзака. Бегунок отскочил и остался у нее в руках. Дафна тупо уставилась на него: до этого рюкзак служил несколько лет без единой поломки.

–  Хороший отфет!!!
– непримиримо заявила Шмыгалка.
– Луфте фяких флоф! Страж сфета, который не только не летает, но даже и не вызыфает кфылья! А когда-то ты была лутфей в моей груффе!… И все ради нефястного юнофы с отломанным фубом!

–  Юбилей, - тихо напомнила Даф.

Слова Шмыгалки царапали ее, как наждак.

Эльза Керкинитида сунула в сумочку руку. Обратно ладонь вернулась с листом пригласительного дерева. Буквами служили крошечные золотые жучки. Сейчас они сидели, сбившись в кучу, но стоило прикоснуться к ним, как они начинали расползаться, образуя слова.

Шмыгалка удержала ее руку, помешав Дафне гонять жуков.

–  Посмотришь фосле! Я спефу! Кстати, дорогая, ифей в виду! Этот билет уникален! Он доставляет в Эдем, минуя главные форота! Просто нефертишь круг, фстанешь ф него и…

–  Не через главные ворота?
– не веря, повторила Дафна.

–  Да, филочка! Никафиф каменных грифонов! Никто не уфидит твоих зачуфанных крыльев! А уж в Эдеме я тефя как-нифуть отмою!… Фрощай, милочка! У меня еще куфя дел!

Эльза Керкинитида Флора Цахес коснулась лица Дафны полями своей шляпы, улыбнулась и растаяла в несколько старомодной, но яркой телепортации. Дафна, не успевшая закрыть глаз, ослепла секунды на три. Когда зрение вернулось к ней, она вспомнила о билете.

Расправила лист на ладони и мизинцем коснулась золотых жуков. Те забегали, открывая ослепительные крылья. Дафна едва успевала читать прыгающие слова:

«… Эдеме… взять с собой… любого сопровождающего… по вашему усмотрению.

Ваша Элли».

Но Дафну поразило даже не то, что преподавательница по музомагии подписалась «Элли». Торопливо перевернув билет, она обнаружила, что с обратной стороны листа жуки сложились в крупную двойку.

Последние сомнения отпали. Пригласительный билет на две персоны. Она могла взять с собой в Эдем кого угодно. Даже «нефястного юнофу с отломанным фубом».

Наклоняясь, чтобы затолкать в рюкзак Депресняка, Дафна оказалась лицом на уровне чердачного окошка. И снова увидела вход в резиденцию мрака. Оттуда, настороженно озираясь, выходил Пуфс, которого Меф называл «Бешеная кнопка». Два дюжих стража прикрывали его прозрачными щитами от маголодий. Начальник русского отдела был в темных очках и длинной мешковатой кофте с капюшоном, в котором его лицо тонуло как в болоте.