Мрачную иронию этого факта из троих отверженных мог оценить разве что Дмитрий. Хотя, степень осведомленности Селены об истории Москвы было трудно оценить. Если чужая душа – потемки, то к душе инфера это высказывание применимо вдвойне. Но для каждого из троих наших героев, по разным причинам, затеянная ими отчаянная операция имела особое значение. Чем это дело было для Дмитрия, можно и не говорить. Для инферийки проникновение в святая святых КУ практически под носом у ее заклятых врагов эдемитов было весьма серьезным вызовом ее мастерству высококлассного киллера. Что же до Аллерии, то операция против ее бывших коллег и друзей вызывала в ней сильнейшее смятение. Но по иронии судьбы именно она, а точнее, ее знание внутреннего устройства этого здания, было единственным козырем троих отверженных в затеянном ими почти безнадежном предприятии.

Дмитрий понимал эльфийку. Осознавал он и то, как много значит для их дела психологическое состояние Аллерии. И, несмотря на терзающие его ледяные когти боли, вызванной голодом Каладборга, он решил сам выступить в качестве психотерапевта, так как полагал, что инферийка подходит на эту роль еще меньше.

Они наблюдали за зданием КУ с улицы Никольской, с почтительного расстояния, наведя на себя чары личины. Правда направленного сканирования эти чары не выдержали бы, но наши герои надеялись не вызвать к своим персонам пристального внимания, способного повлечь за собой такую проверку.

– Я догадываюсь, что ты сейчас чувствуешь, – тихо сказал Дмитрий, приблизившись к Аллерии.

– Вряд ли, – глухо ответила она. – Для тебя они все – враги, а я чувствую себя предательницей. Ведь среди них есть и мои друзья.

– Олег?

– Да.

– Наша операция направлена не против них, а против Анкорнуса и, отчасти, против эдемитов.

– Но усмирители будут пытаться помешать нам.

– Я постараюсь не убивать усмирителей.

– Постараешься… Если Каладборг голоден, он…

– Я пока контролирую его. Успокойся. А голод Каладборга я буду утолять Анкорнусом и эдемитами, если они встанут на моем пути. Последнее, надеюсь, не вызовет у тебя возражений? Ведь Пириэл пытался тебя убить.

– Эдемиты меня не волнуют. Можешь убивать их сколько захочешь, – Аллерия, произнеся эти слова, сама себе удивилась. Никогда бы раньше не подумала, что она способна такое сказать. – Но боюсь, усмирители не оставят нам выбора, и придется вступить с ними в бой…

Дмитрий нахмурился:

– Надеюсь, ты не рассчитываешь, что в таком случае я покорно позволю себя схватить или убить?

– Нет, конечно! Я не могу и не хочу требовать от тебя подобного. Но от этого мне еще тяжелее. Я стою перед очень трудным выбором, Дмитрий.

– Ты еще можешь отказаться.

– Мы оба знаем, что без меня операция не имеет шансов на успех.

– Не имеет, – спокойно подтвердил молодой человек. – Но это – моя война, и я не могу заставлять тебя против твоей воли сражаться с теми, кого ты считаешь друзьями.

– Откажись от этого дела! – взмолилась эльфийка. – зачем тебе жалкая не-смерть этого лича?!

– Не могу, – отрезал Дмитрий. – Я думал, ты поняла меня. Этот гад должен заплатить за гибель не только моих родителей, но и сотен других ни в чем не повинных людей и визитеров. Он не имеет права существовать после того, что сотворил.

– Ты же знаешь, он был лишь инструментом в руках Лонгара Темного. Вот кто настоящий преступник.

– Темный на очереди. Клянусь, я уничтожу его! – В глазах Дмитрия на мгновение вспыхнули и тут же погасли кристаллики льда. – Но и Анкорнус не избежит возмездия.

– Его будут судить, – устало, уже без особой надежды переубедить молодого человека промолвила Аллерия.

– Суд уже был. Я приговорил его к смерти. Осталось привести приговор в исполнение. Но ты не обязана в этом участвовать.

Аллерия пристально посмотрела ему в глаза. Повисла тяжелая пауза.

– Я с тобой, – наконец, обреченно сказала она. – Мы теперь в одной лодке. И я не позволю тебе тонуть одному.

– Спасибо, – тихо промолвил молодой человек. – Твоя поддержка очень важна для меня. Клянусь тебе, что сделаю все от меня зависящее, чтобы ни один усмиритель не погиб…

Тал Мер блаженно прищурился. Нет, определенно, кефир был лучшим изобретением землян. Моррэец налил себе еще стакан и с наслаждением отхлебнул. Право же, какое упущение Создателя, что в Моррэе не обитали ни коровы, ни козы, ни какие-либо другие животные, дающие молоко в большом количестве. А ведь из него, как выяснилось, можно делать столько вкусных вещей: кефир, сметана и эта… как ее люди называют? А, точно, ряженка. Допив кефир, он облизнул его остатки с усов.