Поглощая ужин, Андрей ускоренным темпом вживался в своего двойника. Было много неясного. Во-первых, его однокомнатная квартира стала почему-то двухкомнатной. Во-вторых, он так и не понял, есть ли у них дети, а спрашивать постеснялся. И в-третьих, было неизвестно, можно ли в его теперешнем положении писать рассказ. Стол и бумага имелись, но жена с тещей внушали опасения.

Все же он рискнул. Покинув кухню, петляя подошел к столу, сел и включил настольную лампу. В квартире воцарилась тишина. Ненадолго.

— Опять? — вопрос жены прозвучал со скрытым подтекстом.

Вся в бигудях теща прояснила ситуацию:

— Шляется где попало, потом сидит ночами. Строчит пулеметчик, да все вхолостую!

И, хлопнув дверью, она скрылась в смежной комнате.

— Андрей. — Наташина рука легла на плечо. — Сколько можно?

Андрей совершенно искренне пожал плечами. Он не знал.

— Ну посмотри! — Она выдвинула ящик стола, и он увидел стопку исписанных листов. — Хоть что-нибудь напечатали?

Из-за двери бабахнула тяжелая артиллерия.

— Пусть забирает свои шедевры и топает в общежитие!

Андрей опешил.

— Какое общежитие? У меня квартира.

— Ха! — просвистела шрапнель из укрытия. — Это у нас квартира! Взяли бездомного, так он еще издевается. Другой бы спасибо сказал.

Час от часу не легче. Оказывается, и тылов нет. Впереди враг, позади болото. Снаряды ложились вплотную, осколки разили своих и чужих, Наташа заплакала, и Андрей дезертировал.

Очутившись на новом месте, он вновь почувствовал себя холостяком и перевел дух. Может, хоть тут повезет? В семейном ли смысле, в творческом… А вот и общежитие! Неужели и эта напасть скользнула за ним сюда? Так и есть, двойник уверенно вывел к пятиэтажному желтому зданию казарменного типа.

Увидев вахтера, Андрей струхнул. Но страж чужой нравственности узнал постояльца и разочарованно клюнул носом — "путя свободна". Общежитие было строго мужским, что наложило свой отпечаток. Затоптанный линолеум, окурки, какие-то пятна на стенах. Где-то ревела музыка и время от времени раздавался протяжный ликующий вопль. Информации он не нес, а просто выражал радость по поводу существования на белом свете. Кроме людей жили здесь еще тараканы, и дела у них обстояли немного получше, — в том, как они бегали по коридору, была видна какая-то целеустремленность.

Андрей толкнул дверь своей комнаты. На одной из коек сидел Володя и задумчиво шевелил пальцами ног. Носки валялись рядом, на полу.

— Привет, — сказал Володя. — Что хорошего?

Он вел себя, как пассажир в поезде дальнего следования — от нечего делать задавал бессмысленные вопросы. Андрей огляделся. Комната и впрямь напоминала купе. Ехали они долго, устали и к тому же опаздывали. Настроение совсем испортилось.

Резко заныл зуб. Боль отозвалась в горле и засвербела в левой части черепа. Андрей сморщился, ругнув двойника. Не мог, бестолочь, вовремя к стоматологу сходить! Но двойник тоже недоумевал и бранился. Завязалась перепалка.

— М-м-м… — застонал Андрей, и внезапно его осенило.

Это была защитная реакция организма. Попытка списать окружающую серость на субъективность восприятия вследствие недомогания. Психологически стало легче, но от физических мук темнело в глазах.

— Скоро станет лучше, — флегматично произнес Володя услышанную от кого-то фразу.

Но ждать не было сил. Где-то существовало Зазеркалье, там брезжил свет, и Андрей подался туда. Зубная боль сразу утихла. Двойнику тоже полегчало. Отторгнув видавшего иные миры Андрея, он перестал сопоставлять и сравнивать и тут же успокоился. Прилег на койко-место, зевнул и завел дорожный разговор с соседом.

Андрей тем временем находился в пути. Предыдущие остановки его напугали, и он стремился уйти подальше. Улепетывал, как беглый каторжник в сапогах-скороходах. Неужели это и есть Настоящее Зазеркалье? Нити здесь явно ослабли, гайки развинтились, жесткая логика расшаталась, и стали возможны вариации. Все это так, но двойники по-прежнему варились в одном котле. Густое варево хлюпало, булькало, меняло свои свойства, а съедобным не становилось. Быть может, виновато воображение? Отягощенное жизненным опытом, громоздит новые миры по образу старого и не знает, что можно иначе. Наверняка так и есть. Ретивый Пегас на деле оказался дряхлой клячей, обессилевшей от плохой кормежки и дурного обращения. Но кормить не было времени, да и нечем, и оставалось одно — подхлестнуть.

Андрей подхлестнул… Еще подхлестнул… Потом в третий раз, и с оттяжкой! Обезумев от боли, кляча рванулась в сторону и понесла, не разбирая дороги, по ухабам и рытвинам незнакомой доселе местности…

— Уф! — выдохнул Андрей и сладко потянулся. Предыдущее вспомнилось, как дурной сон. То ли дело теперь! Дом — полная чаша. И меблишка есть, телик фирменный и магнитофончик соответствующий. А что там в баре? Полнехонек бар. А что на книжных полках? Самое дефицитное. А в холодильнике? Пальчики оближешь. Всего вдоволь. Красота. А откуда это все? А не ваше дело!