— Товарищ капитан, комдив на проводе!

— Иду, — ответил Киселев и, бросив в рыхлую землю остатки сигаретки, выпрыгнул из окопа и, пригнувшись, побежал к ДЗОТу.

Их разговор затянулся: сначала они, смеясь, приветствовали друг друга, но затем лицо комбата стало мрачным. Григорий, увидев это, понял: предстоит серьезное сражение и со стороны фашистов будет предпринято все, чтобы вернуть высоту.

Киселев положил трубку телефона посмотрел на Григория и, улыбнувшись, спросил:

— Ну, как, выстоим?

— Конечно, — усмехаясь, ответил солдат. В тот момент Гриша не представлял, что их ждет. Первый бой развеял его сомнения, и он решил, что воевать не так уж и страшно, но война решила преподнести урок — показать, что это не прогулка и не курорт. Попробуй выживи на пределе человеческих возможностей: все мышцы напряжены, а тут еще надо правильно соображать и держать себя в руках. Сумел? Значит, у тебя есть шанс.

Комбат вернулся в землянку, старшина построил личный состав, после этого Киселев объявил о приказе удержать высоту сутки. Дальше станет легче: наступление по флангам должно отбросить противника, но пока войска перегруппируются, им нужно держать эту высоту, чтобы в предстоящем наступлении не было лишних жертв.

Батальон разошелся, а командиры рот собрались в землянке для обсуждения обороны высоты.

— Ну ты что? Совсем на службу забил? — услышал Григорий голос деда. Он обернулся и увидел, как старик, раскручивая катушку, переносит связь из ДЗОТа в землянку. — Видишь, здесь совещаются, значит, и связь сюда тяни без предупреждений, понял?

— Да, — немного взволнованно ответил Григорий.

— Аппарат тоже оставлять нельзя! Ушел ушами хлопать! Что интересно?

— Так надо ж знать, что будет?

— Тебе скажут, не боись. Ты главное, свое знай. Связь должна быть рядом с комбатом всегда. Ему некогда об этом думать. У него мысли другим заняты. А ты должен соображать и помнить: где он — там и ты с аппаратом. Понял?

— Так точно!

— Смотри! Это не шутки.

— Да нет, все я понял. Исправлюсь!

— Верю. Ладно, на катушку, подключайся и проверь связь. А я, пока тихо, еще одну линию — запасную протяну.

— Все понял, — ответил Григорий и, взяв катушку, отмотал провод, установил в землянке пару ящиков из-под патронов, поставил на них аппарат и стал подключать линии с позиций и проверять связь.

Не успел он прикрутить последний провод, как аппарат сразу затрещал. На линии снова был комдив. Он приказал срочно позвать комбата, и Григорий, находясь рядом, в землянке, доложил капитану Киселеву, что его вновь вызывает комдив.

Разговор был коротким, Киселев тут же приказал всем командирам вернутся на свои позиции и приготовиться к бою. Позже Гриша узнал, что комдив сообщил Киселеву о захвате языка и тот рассказал, что взятие высоты начнется с минуты на минуту. Немцы решили воспользоваться преимуществом и не дать захватившим высоту времени на окапывание и подготовку к отражению атаки.

Война подарила им еще несколько минут спокойствия. Кто-то успел поесть, кто-то почистить оружие, но она как всегда напомнила о себе неожиданно. Никто не слышал свиста или шума летящего снаряда. Он незаметно и неслышно прилетел и разорвался в костре, вокруг которого грелись солдаты. Людей разбросало в стороны. Гриша по неопытности высунулся посмотреть, но тут же услышал строгий голос старшины:

— Не лезь! Сиди на связи! Сейчас они припугнут артподготовкой, а потом сами полезут. После обстрела выбери место в окопе, только такое, чтобы связь была рядом с тобой. И не горячись, еще успеешь. Следи за аппаратом!

— Все понял, — ответил Григорий. В этот момент один из снарядов разорвался совсем близко, и молодой боец не услышал, что ему ответил старшина. Гриша лишь увидел, как его огромная шинель взвилась над окопом и куда-то улетела. Григорий прижался к земле, прикрывая собой аппарат. С другой стороны он перевернул ящики, чтобы они хоть как-то защищали от прилетающих кусков грязи.

Земля от каждого взрыва дрожала, и он чувствовал ее колебания: они казались ему дрожью огромного существа, на спине которого одни люди убивали других, применяя мощное безжалостное оружие. В короткие мгновения тишины между взрывами Гриша наклонялся к телефону и слушал его. Конечно, что могла ему сказать эта коробка с телефонной трубкой, но он смотрел на нее и верил, что она живая: там, за этим тонким проводом вся сила русского народа — огромная армия, идущая на помощь.

Телефон молчал, а разрывы мин и снарядов с непонятной последовательностью стали прекращаться. Они все реже и реже сотрясали высоту, и вскоре последний, совсем легкий где-то там, сбоку, разорвался, как бы сказав: все, артподготовка окончена.

Несколько минут все сидели в окопах молча: ждали, что будет дальше — новая волна летящих мин и снарядов или штурм. Тишину разорвала пулеметная очередь. Ее подхватила вторая, за ней третья, и вот уже со всех сторон стала, переливаясь, тарахтеть и трещать война. Сегодня ее песня была другой: свиста и шелеста, летящего над головой, не было. Что-то стрекотало, перекрикивая друг друга, и лишь один крупнокалиберный пулемет, как самый басистый крикун, глухими очередями заглушал остальных. Со стороны фашистов послышался такой же — мощный: он отвечал, но все время захлебывался, а наш, как заводной, отстукивал свой такт, заглушая всякую мелочь, трещащую рядом.