– И какие ставки? – спросил я.

– Я проспорил сотню, – сказал Спам. – Не думал, что он тебя поцарапает. Давай перевяжу.

– Ну, перевяжи… Как ты думаешь, Фест там уже среди гурий?

– Угу. Только он теперь ничего не может…

Дырка была не дырка, а полноценная воронка, в выходное отверстие поместилось бы не очень крупное яйцо – но, к счастью, не задеты оказались ни нервы, ни крупные сосуды, ни кость. Спам засунул во входное наконечник баллончика ПИАА и заполнил пулевой канал тугой пенкой, содержащей мощные анестетики, антисептики и кровоостанавливающие препараты; потом замотал мне плечо перевязочным пакетом; через пару часов, заглотив из раны попавшие туда нитки и прочую грязь, пенка спадётся, превратившись в эластичную дренажную полоску, по которой из раны будет отходить гной (это если я не попаду на хирургический стол); в общем, ПИАА– гениальное изобретение. Но всё равно руку мне надолго отключило, поскольку пуля 5,45 – это вам не комар чихнул.

Лиса подошла, через плечо Спама полюбопытствовала, отошла – всё молча.

Я встал, зафиксировал себя в пространстве – определённая неустойчивость имела место быть, и этого не следовало показывать хотя бы самому себе, – и бросил свой жетон в кашпо.

– Может, пропустишь? – спросил Скиф. – Никто, я думаю…

– Нет, – сказал я. – Ни за что.

Следующая пара оказалась – Люба и Спам.

Почему?

Ну, а как ещё? Других комбинаций у меня не было.

Но перед тем, как идти в коридор, мы все решили перекусить. А заодно ещё выпить. В фестовой фляге покамест основательно булькало, а Люба, оказывается, помимо стандартного пайка прихватил добрый шмат копчёного сала и брусочек прессованного суджука. Всё это было завёрнуто в льняную салфетку, Люба своим «баргузином» настрогал то и другое тонкими ломтиками, мы хлопнули по глоточку рома и съели мясо – даже я, которого основательно мутило.

– Ребята, – сказала Лиса, – может, переиграем? Вам друг с другом…

– А что? – спросил Спам и посмотрел на Любу. – По-моему, всё нормально.

Они отошли к лифту.

– Без глупостей? – спросил Спам.

– Дык, – пожал плечами Люба.

Оба разошлись шага на три и подняли автоматы.

– О, слушай, – спросил Спам. – Всё забывал спросить. Ты на самом-то деле пидор или нет?

– Да нет, – сказал Люба. – С чего бы?

– Да просто ты единственный, кто Лису не порол.

– А-а… Не, просто… ну…

– Чего? Давай, рожай.

– Ну, она такая… не знаю… красивая, что ли. И умная. А я…

– Вау! Я так почему-то и думал… Фест – точно козёл. И не гурии ему на том свете будут, а Иблис.

– Да ладно, – сказал Люба. – Пусть лучше гурии, не жалко.

– Как скажешь… На счёт три? – предложил Спам.

– Ага.

– Раз… два… три!..

Очереди ударили одновременно.

Кряхтя, я забрался в кабинку лаборатории. На дисплейчике высветилось, что все сто процентов загруженной смеси отцентрифугированы, и в заправочный картридж синтеза поступило одиннадцать сотых грамма д-КПГА. Это было явно меньше количества вещества, заявленного в сопроводительной листовке. Но такое сплошь и рядом случается со всякими там пищевыми добавками и сжигателями жира. Где-нибудь в Албании или Молдавии жирные неопрятные девки на глазок всыпают в капсулы на глазок же составленную смесь, а потом это продаётся в полулегальных лавочках «спортивного питания» и «фитнес-диет».

Впрочем, и одной десятой грамма по количеству хватило бы на всех нас – на восьмерых. Другое дело, производительность аппарата была, скажем мягко – не промышленной.

Я запустил процесс синтеза. Формулу вбил в память аппарата несчастный покойный сукин сын Тихон – так что мне оставалось только нажать на кнопку. Я и нажал.

Процесс пошёл.

Скиф принёс жетоны Любы и Спама. Прихватив жетоны Пая и Фестиваля, он повесил их все вместе на тот цветок, у которого мы забрали кашпо. Наверное, таким способом он попытался перед цветком извиниться.

Время бежало наперегонки с самим собой…

Объясняю: на синтез одной дозы ингибитора уйдёт полтора часа (точнее, девяносто шесть с половиной минут), и ничего с этим не сделать. Остальное считайте сами. Возьмите карандаш и бумагу в клетку – и старым дедовским способом, в столбик…

Почему я убил Любу и Спама? Потому что продержаться шесть часов – это было нереально. Тем более что у Спама, по моим ощущениям – началось… То, чем я стал, начало чувствовать своих – примерно так, как раньше я щекой ощущал метров с трёх, включён утюг или нет. Так вот, Спам вот-вот должен был включиться, прозреть, инициироваться, – называйте это как хотите. А Люба – ещё нет. Зато и в Лисе, и в Скифе ощущалась какая-то внутренняя вибрация, дрожь – наверное, самое начало процесса, которое я пропустил у дока и Феста, потому что сам ещё был недоразвит, и у Спама, потому что по уважительной причине отсутствовал…

(Как я понимаю сейчас, у меня процесс развивался медленнее, чем у всех остальных, из-за опухоли – проклятый вирус и раковые (да знаю я, что это не рак в точном значении термина, знаю, и говорю так исключительно для простоты восприятия) клетки вцепились в один и тот же участок мозга; исходя из того, что я наблюдал в себе и что вычитал в записках Тихона (я их видел несколько секунд, но этого хватило) – я продержался в состоянии мозговой гиперактивности раз в пять дольше, чем все остальные; не было бы счастья… Впрочем, счастья-то всё одно не было.)