Шрифт:
Следовало так обидеть врага, чтоб взъярился, чтоб багрец ему взор и разум застил.
На четырнадцатый день Мураш всё рассчитал – и решился.
13.
Вниз по течению Пустыки – верст двадцать от полуночного уреза Моргульской долины – начинается Глинопесь, неудобьсельная чересполосица длинных узких озёр, болот, песчаных кос и глиняных отрогов. В давние времена, когда Итиль был в силе и Черноземье ему дань платило, когда серебром, а когда и кровью, – затеялись итильские каганы соорудить через Глинопесь дамбу, а над Пустыкой навесить мост. Зачем оно им сдалось, непонятно – на том берегу Пустыки до самых Окоёмных гор густые леса; брёвна, может, хотели возить? – так в самом Итиле леса не хуже. В общем, осталась дорога в никуда, но прохожая вполне себе и даже проезжая. И мост цепной на совесть скован, держится. Зовётся почему-то: Каинов мост.
Дорога от Моргульской долины к дамбе есть короткая – не через тракт и потом старую торцовку, а почти напрямик, по пересохшей тальниковой старице, под невысоким глиняным обрывом. Ну, каким там невысоким – в пять ростов, местами и в десять…
И, сбив вечером заставу у мосточка по закатную сторону от тракта и захватив большой богатый хутор (к старым хозяевам-итильцам пристраивались гонорские родственнички, рядком их так и повесили – почти всех), Мураш и Барок разыграли перед дедом и внуком, которых как будто бы не нашли в курячьем загоне, ссору – куда, дескать, идти дальше. И Мураш победил, доказав, что идти надо на Глинопесь, на Каинов мост.
Тщательно все шумели, чтоб не слышно было, как дед-шархун с внуком кур куролесят да потом через забор на конюшню лезут…
А когда ускакали те, Мураш оставил Рысь с остатками её десятка – всего четверых – чтобы под утро хутор запалить, а самим отползти в сторонку и затаиться, – и повёл остальных к той дороге по пересохшей старице. Все лопаты и заступы, что на хуторе были, разобрали, мешки пустые, сколько нашли, да ещё горбылей от забора поотрывали – чтоб у каждого было по горбылю, а кто сильный – то и по два.
14.
Делали так: в ночи, почти наощупь, копали в обрыве длинную нишу – два локтя в высоту и четыре – в глубину. Глина слежавшаяся да сырая подавалась плохо, но – копали, аж пар валил. Десять человек Мураш отрядил за тальники собирать окатыши да гальку в мешки. Уже по сумеркам – разложили в глубине ниши просмолённые колбаски дробн'oго зелья, проковыряв их там, где Барок велел, горбылём оградили, по эту сторону горбыля в мешках хуторских положили окатыши да гальку. Глиной забросали-замазали – ничего не видно.
Немаленькая работа сделана – почти двести шагов длиной ниша получилась. С галькой немного промахнулись, и под конец уже бегали-таскали просто так, без мешков, в подолах…
Зажигать должен был Барок сверху, с обрыва. Прокопал от ниши колодец узкий с воронкой наверху, под колодцем зелье распушил. Туда, в колодец, надобно ему будет бросить смоляной шарик горящий – заранее заготовил.
Ну, а там – как повезёт.
15.
Повезло.
Только разложил Мураш сотню свою за тальники да сверху проверил, не видно ли – показался дозор пеший. Мураш распластался и чуть попятился даже, ну его, этот дозор, пусть бежит. Лежал и слушал.
Мягко пробежали, быстро, без одышки.
Гельвы.
Стал ждать.
Вот и колонна…
Эх, вот же ж не додумали! Надо было собойный очак растеплить, и после от него огонёк делить. А Барок масляную лампадку ладонью огораживал, и в последний миг возьми да и опрокинь. Ну, не совсем в последний, однако ж…
Заторопился Барок, чиркнул огнивом. Ещё и ещё. Тихо выразился.
От пота рабочего отсырел трут.
Бежит колонна. Гельвы не любят ездить верхом – а вернее, коники не любят гельвов, бесятся под ними. Зато гельвы бегают подстать верховым. Мураш знал: на средних статей лошадёнке он гельва накоротке обгонит, конечно. Но за дневной переход так на так может выйти. А ежели гнать без передыху, то гельв верхового загонит. Сам никакой после этого будет, бери его голыми руками, но – загонит.
Свой трут перебросил он Бароку. Тот торопится, не попадает искрой. Огниво же – оно любит, когда его спокойно пользуют…
Попал. Вскурился дымок.
Щепицу смоляную, а теперь…
Выскользнул шарик из пальцев и канул.
Кисет тряхнул – высыпались другие. И – мимо руки.
Всё. Пробежит сейчас колонна…
И тогда за тальниками встали Савс, Тягай, Дрот, еще двое новиков, Мураш в затемнении имён вспомнить не мог, натянули луки, пустили стрелы…
Это с гельвами-то тягаться в лучном бою!