— А…

— А твой ненаглядный сиблинг прогнется! Единственное, на что он может пока что рассчитывать — это сочувствие отца. А уж если ему так нужны власть и подвиги, пусть отправится в поход и займет себе приличный город! Хоть Сандерклифф, пожалуйста! Цвет ему в руки!

Кажется, Альда не любит моего сводного брата. Не думал я, что она может так разъяриться.

— Как бы он не захотел разжиться вот этим городом, — нечаянно сказал я вслух. И правильно сделал.

— А вот во избежание эксцессов мои люди за ним и следят, — мгновенно успокоилась мама.

Тут бы мне и утихомириться. Но язык мой продолжал говорить помимо моего участия. Честное слово! Я и сам-то толком не понял, чего сказал!

— Мама, а почему бы мне в таком случае не взять приличный отряд и не попытаться отбить Кармин? Вполне приличный город для Красного принца, по-моему…

Боги, я понятия не имел, где этот самый Кармин находится, и чем он хорош для Красного принца! Разве что названием…

Мама просто вышла из себя. Кажется, даже в буквальном смысле. Ее физическая оболочка продолжала увлекать меня за собой, а духовная сущность набросилась на мои слова с слепым остервенением голодного виверна.

— Райдок, ты сошел с ума? Что ты себе позволяешь? Что ты… Как ты смеешь говорить такие вещи мне? И в такой день!.. Теперь я знаю, откуда набрались дерзости твои слуги! Ты смеешь упрекать меня за то, что случилось еще до твоего рождения? Да еще за то, что, по существу, и позволило тебе, неблагодарной твари, родиться? За то, что ты учился в Дейненделле? За то, что ты сейчас можешь обмениваться подленькими ухмылочками с Нагоном? Когда я слышу такие слова от тебя, я понимаю, что тебе не только Оранж не следует вручать, тебе даже Вормлинксские пески доверить нельзя! Ну хорошо же! Уши я тебе надеру после церемонии, а теперь войди! Войди и склонись перед отцом!

Распахнулись тяжелые двери часовни, и я увидел отца. Я не узнал бы его, если бы не белая мантия и венец, усыпанный бриллиантами. Только бриллиантами, без единого камня иного цвета, оправленными в серебро и платину.

Я решительно пересек разъединявшее нас пространство и в пяти шагах от отца опустился на правое колено.

— Приветствую тебя и склоняюсь перед тобой, Белый Властитель, принц мой Сенрайд, — сказал я.

Эту фразу я придумывал на ходу, но возражений у собравшихся она не вызвала.

Рядом с отцом стоял Сагастен в сером плаще, за ним, у алтаря, пылал огонь. Сейлен и компания остались за плотно притворенной дверью, и теперь в часовне, кроме меня, были только пять человек.

Мама — чуть сзади, отец и Сагастен — у алтаря, и еще двое немного в стороне. Один из них был, без сомнения, Данк. Я узнал его лицо, врезавшееся в память еще во сне, узнал бы и по оранжевому плащу, скрепленному на плече застежкой из редкостного оранжевого граната, что зовется еще пламенником и встречается, по легендам, только в далеком и неприступном горном кольце вокруг легендарного Замка Летающих Радуг.

Но что за женщина стояла рядом с ним, в платье цвета нежнейшей весенней лазури, в тиаре голубых бериллов и голубых же топазов? Голубая… нет, ведь по Цвету прямо именовать можно только мужчин, женщин надо титуловать именем Камня…

Тут отец заговорил и последние убогие рассуждения пришлось прервать.

— Начинаем Перекличку Очагов; пусть объявит о себе недостойный участвовать в ней.

Я вздрогнул, но мамина рука уверенно легла на мое плечо и пригнула меня к полу.

— Считаю себя достойной, — четко сказала Альда.

— Не лишний и я здесь, — сказал Данк, явно повторяя привычные слова давно знакомого ритуала.

— Не отнимется у меня это право, — сказала незнакомая женщина.

— Нет сомнений у носящего белое, — после небольшой паузы сказал отец.

— Я, маг и советник Домена Сагастен, верный слуга Короны, — продолжил мой друг и наставник, — слышал и подтверждаю право каждого из названных. Но коротка эта перекличка.

— Мы собрались, чтобы сделать ее длиннее, — сказал отец.

— Что за юношу ты ввел в Зал Тайны, Белый Властитель? — спросил Сагастен. — Он не сказал о праве своем, я не вижу на нем его Цвета. Кто он, Властитель?

— Да будет представлен Огню Бесцветный принц Райдок, — сказал Сенрайд. — По моему желанию он здесь.

— Даруешь ли ты ему право присутствия и посвящения?

— Дарую ему неотъемлемое право, — голос отца звучал торжественно.

— Даруешь ли ты ему Цвет, защищающий право?

— Дарую ему Цвет, и да будет он того достоин.

— Какой Цвет ты даруешь Бесцветному, о Белый Властитель, повелевающий радугой, ею сотканный, ее порождающий?

— Дарую ему Цвет Багряный, цвет крови и пламени, цвет спелого плода и щек девичьих, цвет доброго рубина и хмельного вина.