– Когда-нибудь вы зарветесь, Рон, и получите по шапке.

– Но я обязан это делать. А если им надоест, и они перестанут поднимать шум – что тогда?

– Тогда никто в Париже не станет покупать ваши тряпки.

– Верно, дружище, – уныло кивнул он. – С этикеткой "Paris" можно продать даже угольный мешок. Поймите правильно – я преклоняюсь перед Парижем. Здорово у них получается. Но дело не в том. Работать хорошо – это еще не все. – Он махнул рукой в сторону проплывавших мимо манекенщиц.

Я пожал плечами.

– Тогда за чем же дело? Смените имя на Рона Париса и поставьте свое имя на этикетку.

Он уставился на меня, потом едва не задушил в объятиях.

– Силен, дружище! Не зря я тебя нанял вместо всяких адвокатов. Слишком уж много развелось у них законов.

На следующий день около одиннадцати вечера я сошел с поезда в Кемпере. Под новым голубым плащем был новый же коричневый пиджак спортивного покроя с медными пуговицами, швейцарская голубая рубашка шелковистого поплина, застегнутая доверху, но без галстука, и темно-серые брюки. И ко всему – свежая короткая стрижка.

Демонстрировать моды я не собирался, просто старался выглядеть как можно более французом. В таком наряде на меня не обратят внимания жандармы, если начнутся поиски высокого худого сорокалетнего англичанина. Но не настолько все-таки французом, чтобы мой английский паспорт мог вызвать подозрения. Сделать новые документы не хватило времени.

Низко нависшие тучи гасили огни, на вокзальной площади стояли лужи после недавнего дождя.

Я отыскал ресторан напротив вокзала и вошел внутрь.

Только за несколькими столиками еще задержались клиенты, допивая кофе или коньяк. Гарсон кисло покосился на меня и поспешил объявить, что они закрываются.

Я подошел к сидящему в одиночестве мужчине и сказал:

– Простите, вы не видели девушку...

Он отмахнулся.

– Ладно, все в порядке. Харви Лоуэлл.

– Луис Кейн.

Я сел, гарсон уже крутился рядом.

– Хотите выпить? – спросил Лоуэлл.

– "Марч", если можно.

Лоуэлл щелкнул пальцами:

– Один "Марч".

– А вы?

Он покачал головой.

– Не сегодня.

Мы принялись разглядывать друг друга. Он был крепко сложен, немного моложе и на пару дюймов ниже меня.

Довольно коротко подстриженные русые волосы торчали жестким ежиком. Большой суровый рот и голубые светлые глаза, быстро менявшие свое выражение или вдруг совершенно застывавшими. Глубокие складки от носа ко рту, мешки под глазами и морщины на лбу – вот и все.

Он отказался от моих сигарет и левой рукой потянулся к пачке "Житан" на столе.

– Каков план действий?

– Машину пригонят попозже. А в два часа ночи мы с фонарем ждем на пляже бухты Одерн. Мэгенхерд приплывает на лодке – и мы трогаемся.

– Маршрут?

– Тур нам не миновать. Потом я возьму южнее: Бурж, Бур, Женева. В Женеве рассчитываю быть к шести вечера. Оттуда до Лихтенштейна часов шесть пути.

Подумав, он кивнул.

– Насчет тех типов, которые нас попытаются остановить, что-то известно?

– Мерлен толком не знает. Но как-то это связано с делами Мэгенхерда в Лихтенштейне. Похоже, его хотят убрать. Он имеет какое-то отношение к "Каспар АГ".

– АГ?

– Акциенгезельшафт, – акционерное общество. "Каспар" – заметная на европейском рынке компания. Она контролирует множество электронных фирм во Франции, Италии, Германии и прочих странах. Те выпускают продают продукцию "Каспару" по себестоимости. Отсюда никакой прибыли, и значит – никаких налогов. Всю прибыль получает "Каспар" как поставщик готовой продукции, но в Лихтенштейне налога на прибыль почти нет, значит и "Каспар" не платит налогов. Отличная идея, хотя и не новая.

Гарсон принес мне "марч". Когда он удалился, Харви спросил:

– Какая же тут польза Лихтенштейну?

– Почтовые сборы, небольшой налог на капитал, множество работы лихтенштейнским гражданам. Приобщение к бизнесу, от которого иначе и духу бы не почуяли.

Лоуэлл криво ухмыльнулся лишь половиной лица.

– А я – то думал, что они существуют только за счет печати марок. – Он погасил сигарету. – Похоже, полиция тоже против нас?

– Если узнает, что Мэгенхерд во Франции. Мерлен заверял, что этого не случится. Но все же... Давай договоримся, – я жестко посмотрел ему в глаза. – В полицию мы не стреляем