— Я иду к нему.

Пять минут спустя четверо всадников с проводником втайне, стараясь производить как можно меньше шума, покинули приют контрабандистов и продолжили свой ненадолго прерванный путь.

Выходя со двора, Гийом указал графу на длинный кровавый след, алевший на снегу — он обрывался в том месте, где труп сбросили вниз.

В данном случае пояснения были излишни; мужчины переглянулись и невольно ухватились за рукоятки своих пистолетов.

Изабелла ничего не заметила, так же как до этого она ничего не слышала.

Граф просил девушку не волноваться, и она оставалась спокойной.

Луна заливала заснеженную землю холодным светом; временами она скрывалась за темными облаками, которые неслись по небу подобно гигантским волнам.

Дорога была довольно приятной, и девушка, полностью положившись на своего мула, обратила взор в бездонное небо.

Как известно, зимой, в холодную пору, свет звезд становится наиболее чистым и ярким, особенно в горах, которые благодаря своей высоте остаются недосягаемыми для земных туманов.

По натуре грустная и мечтательная, Изабелла предавалась созерцанию.

Граф де Море, обеспокоенный ее молчанием — влюбленные всегда находят повод для тревоги — спрыгнул с седла, подошел к девушке и протянул ей руку, положив другую руку на спину ее мула.

— О чем вы задумались, драгоценная моя возлюбленная, — спросил он.

— О чем я могу думать, глядя на небосвод, усыпанный звездами, друг мой, как не о могуществе Бога и о том, какое ничтожно малое место отведено нам в этой Вселенной, которая, как мы полагаем в своей гордыне, создана ради нас.

— Что бы вы сказали, моя милая мечтательница, если бы узнали подлинную протяженность всех этих вращающихся вокруг нас миров, несравнимую с величиной земного шара?

— А вам она известна?

Граф улыбнулся и сказал:

— Я постигал астрономию у выдающегося учителя, итальянского профессора из Падуи, и он проникся ко мне такой симпатией, что посвятил в тайны, которые до сих пор не решается предать огласке, полагая, что они представляют угрозу для его безопасности.

— Неужели наука таит в себе столь рискованные загадки, друг мой?

— Да, если эти секреты вступают в противоречие со священными текстами!

— Прежде всего, надо верить! В набожных душах вера сильнее науки.

— Не забывайте, милая Изабелла, что вы говорите с сыном Генриха Четвертого, человека, не слишком хорошо обращенного в другую веру. Один из его заветов — не предсмертных, увы! Его смерть была слишком внезапной — гласил: «Не мешайте ребенку учиться, не мешайте ему познавать мир, а когда он выучится, предоставьте его свободной совести право выбирать себе веру».

— Разве вы не католик? — осведомилась Изабелла с некоторой тревогой.

— Успокойтесь, я католик, — ответил граф, — но мой наставник, будучи убежденным кальвинистом, приучил меня испытывать любую веру разумом и отрицать всякую религиозную теорию, как только она начинает во имя веры хотя бы отчасти посягать на разум. Таким образом, любое туманное учение, которое исповедующий его человек не в состоянии растолковать, внушает мне неприятие, но это не мешает мне обращаться к Богу, и, если со мной случится какое-нибудь страшное несчастье, я стану искать спасение в его бесконечной отцовской любви.

— Я могу вздохнуть с облегчением, — произнесла Изабелла с улыбкой, — ибо у меня возникло опасение, что передо мной язычник.

— Перед вами некто похуже, Изабелла. Язычник может переменить веру; мыслитель стремится к познанию и, познавая, то есть приближаясь к вечной истине, он удаляется от всяческой лжи. Во времена Филиппа Второго, милая Изабелла, меня, вероятно, сожгли бы на костре как еретика.

— О Боже! А что все-таки говорил вам тот итальянский ученый о звездах, на которые я смотрела?

— Кое-что, с чем вы не согласитесь, хотя, как мне кажется, это сущая правда.

— Друг мой, если вы будете что-либо утверждать, я не стану этого отрицать.

— Вы когда-нибудь жили на берегу моря?

— Я дважды была в Марселе.

— Какое время суток нравилось вам больше всего?

— Час заката.

— Разве вы не были тогда уверены, что именно солнце проделывает в небе путь и в конце дня погружается в море?

— Я до сих пор в этом уверена.