— В конце концов, можно переехать на юг.

— В Гулмар, что ли?

— Ну, Гулмар — это тот же Нур, только чуть побольше. Нет, я имею в виду на другой конец континента. К теплому морю.

— И во сколько это обойдется?

— До Ловенбрея на машине, а там уже летают настоящие аэробусы. Десять часов полета, и ты в двадцати тысячах километров отсюда… Представь себе берег теплого моря, белый, утопающий в зелени дом, перед ним площадка, на которой столик и над ним зонт, а под зонтом ты, пьешь какой-нибудь… — Ферлин пощелкал пальцами, подыскивая нужное слово, — какой-нибудь коктейль «маргарита-штосс». Твоя мама в красивом белом платье срезает несколько роз, чтобы поставить в вазу к обеду. Представил?

Сидевший с закрытыми глазами и с блаженной улыбкой на губах Джек кивнул. Но затем встрепенулся и, посмотрев на Ферлина, спросил:

— А коза где?

— Коза осталась в Нуре, Джек. Вы с матерью ее продали, потому что в аэробус с козой не пускают.

Джек посидел молча несколько секунд, раздумывая о судьбе козы, а затем вздохнул и признался:

— Без козы плохо, она нас, считай, кормит. А сколько стоит домик с зонтом, который ты нарисовал, Ферлин?

— Ну, на такой домик у тебя деньжат едва ли хватит, вам один только перелет встанет тысячи в полторы. Но подальше от моря, одноэтажный домик в две комнатки, с водопроводом и теплым сортиром обойдется тысяч в пять. Правда, к этому следует прибавить плату за воду, электричество, немалый налог на недвижимость. Харчи там дороже, одежда. И вся жизнь в целом. Опять же автомобиль там просто необходим, ну и, конечно, работа, а вот с этим там не очень. Лучше, чем в Нуре, но в основном на небольшую зарплату, жить на которую можно лишь в таком же домике, в каком ты живешь и здесь.

— Какой же смысл тогда переезжать и работать, если жить придется далеко от теплого моря и в таком же домишке, как на пустоши?

— А вот потому-то люди все еще и живут здесь, а не бегут на юг.

— Ферлин, а откуда ты столько знаешь про ту сторону континента?

— Оттуда, что я специально все узнавал. Хотел после госпиталя туда рвануть и обосноваться, но пожил пару недель и понял, что лучше домой. Здесь я на пенсию прокормиться могу, а там никак.

— Спасибо тебе за все, Ферлин, я пойду, — сказал Джек, поднимаясь. — А сахар с собой заберу и по дороге доем, ничего?

— Это твой сахар, ешь, когда хочешь.

— Пойду домой и буду крепко думать, на что потратить эти деньги.

Ночь выдалась беспокойной, потому что для Рема и Фреда она началась только в половине четвертого утра.

До этого времени они еще как-то держались на ногах, но три дня празднований по случаю успешного выполнения первой половины задания дали о себе знать — напарники ослабели.

Повлияли на это и напитки, которые пришлось срочно добирать в ближайшем магазине. Это был все тот же ужасный алкоголь местного производства, который еще в первый раз Рем определил как «ракетное топливо повышенной мощности».

Несмотря на полуобморочное состояние, в котором Рем пребывал к концу праздника, он сумел побеспокоиться о завтрашнем нелегком пробуждении и заначил треть бутылки «топлива», которую задвинул под стул.

Рем грезил наяву, Рем проваливался в глубокий сон, видел короткие кошмары и снова балансировал на грани бодрствования, но через все эти этапы бессознательного бытия его сопровождала надежда на лучшее, он знал, что утром будет чем подлечиться.

Однако утро для него наступило не в положенный час дня или даже позже, а где-то в половине десятого утра, когда Рем услышал посторонний шум в номере и какую-то возню на полу.

Со стола падал упаковочный мусор, позвякивали пустые бутылки, свободно раскатываясь по полу, и кто-то то и дело шумно сопел и причмокивал.

Рем понимал, что еще слишком рано, что нужно еще поспать, чтобы уже вечером с новыми силами и так далее, но непонятные звуки начинали вызывать у него беспокойство, к тому же сильно «горели трубы», а еще требовалось отлить.

Чем они вчера закусывали? Мочегонными таблетками, что ли?

«Вот развели всякую сволочь, а теперь ее гоняй…» — подумал Рем, надеясь урвать еще хоть пару минуток.

«А ведь говорил хозяйчик, клялся, что, мол, ничего нет, все потравили… Вот и потравили, аж бутылки перекатываются…»

Решив положить конец этому безобразию, Рем открыл глаза и уже хотел крикнуть что-то, чтобы напугать всю живность, но обнаружил, что лежит лицом к стене.

— А… — он откашлялся. — А я вот сейчас встану и тапками вас всех! Тапками! Поразводили сволочей, пооткормили…

Рем сел на койке и, обведя взглядом гостиную, где он спал, увидел стоявшего у стола человека, который прямо из горлышка добивал его заначку.

— У-у-у… Убью! — проревел Рем и, сунув руку под подушку, вспомнил, что пистолет остался в чемодане.

Они с Фредом давно договорились не доставать оружие из багажа, если предстояла пьянка, а пьянка предстояла всегда, поэтому оружие брали, только выходя из номера.

— Фре-е-ед! Тут какая-то сволочь пьет наш утренний коктейль! — закричал Рем. В ответ раздался грохот, когда Фред свалился с кровати, но затем напарник показался в дверях в трусах и одном носке.

— Пристрели эту сволочь, Рем… — произнес он, глядя куда-то на осветительный плафон.