— Когда выезжать, сэр? — спросил Ригг.

— Заявка были прислана два дня назад, значит, у нас по закону остается еще три дня. Вот в последний день и поедем. Ну, я пойду, а вы тут работайте.

Шеф-инспектор ушел, и Ригг, переведя дух, вернулся за рабочий стол.

— Вальтер, тебе только речи произносить, — заметил Данлоп.

— А тебе только неуместно шутить.

— Нет, я серьезно, старик чуть слезу не пустил, да и я тоже проникся. Думаю даже не речи произносить, а писать самые настоящие пьесы…

Постепенно Ригг отключился от болтовни Данлопа и погрузился в мир стандартов, технических инструкций и цифровых рядов. Поскольку даже в них иногда происходили изменения, информация об этом поступала во все отделы комиссии по всей стране, и Ригг был обязан следить за обновлениями, чтобы шеф-инспектор Кнаубис имел больше оснований отказать несчастным соискателям, начертав свое обычное: «Не соответствует требуемым стандартам».

Потом был перерыв, привычно скучный, почти безвкусный обед в кафе напротив, куда они с Данлопом ходили не первый год. А после обеда снова проверка, сверка, регистрация ранее полученных изменений, отправка сообщений о получении изменений.

Обычный рабочий день, ничего особенного.

К вечеру потеплело и стал накрапывать дождь. Возвращаясь домой от автобусной остановки, Ригг был вынужден надеть фуражку, и это стало привлекать к нему внимание, потому что издали он походил на полицейского.

— Мистер Ригг! — обратились к нему за пол квартала от дома.

— Что? Вы ко мне обращаетесь?

— Да, мистер Ригг. А точнее, старший инспектор Ригг, если я не ошибаюсь.

Берт присмотрелся к незнакомцу. Просторная куртка, войлочная шляпа с широкими, чуть обвислыми полями, должно быть, серые глаза — в сумерках уже не разобрать. Слегка несимметричное лицо и глубокие складки на лбу и у носа. Это делало его внешность жесткой, однако смотрел он по-доброму.

— Меня зовут Джо Франк, мистер Ригг, мне вас порекомендовали как консультанта…

— Какого консультанта? Я не даю никаких консультаций, — сказал Вальтер.

— Мистер Ригг, давайте зайдем вон в то кафе и поговорим. Я угощу вас чем пожелаете и заплачу за консультацию, а вы ответите мне на пару вопросов.

— А вы, значит…

— Я изобретатель. Люблю, знаете ли, сделать что-то своими руками, ну и, конечно, как любой изобретатель, мечтаю о признании, а для этого нужно хорошо знать все тонкости освидетельствования и так далее…

— Ну что же, мистер Франк. Полчаса у меня точно есть, так что идемте в кафе, тем более что я еще не ужинал.

Они вошли в небольшое уютное кафе, носившее название «Вечерняя трапеза», и заняли столик в дальнем углу.

Официантка принесла им меню. Гость не стал торопить Вальтера, давая ему выбрать блюда, а потом начал беседу с погоды, дескать, зима ожидается холодная и дороги обледенеют, а новые шины стоят недешево.

Когда принесли крахмаловые блинчики и ванильное молоко, беседа пошла оживленнее. Мистер Франк описал несколько интересных конструкций насосов для перекачки загрязненной воды, а потом рассказал об оригинальном способе подключения двух моторов на единый вал без использования муфтовых соединений.

Все это Вальтер слушал с неподдельным интересом и даже не заметил, как после уточнения методики освидетельствования новых изобретений разговор перешел на освидетельствование техники для военных контрактов с отягощением.

— Это тоже наша работа, я бы даже сказал — основная работа, — признался Ригг. — В отличие от обычных освидетельствований военные проводятся значительно жестче…

— Наверное, много бывает отказов? — уточнил Франк.

— Отказов? — Ригг улыбнулся. — За время моей работы в комиссии, а это почти четыре года, не было ни одного положительного заключения.

— Всегда проталкивают какое-нибудь барахло?

— Отнюдь. Иногда все сделано на самом высоком уровне, однако, чтобы завалить изделие, достаточно какой-нибудь малости. Не тот блик на покрашенном корпусе, и вот уже идет замечание в протокол. Потом где-то пылинка, где-то царапина. И снова в протокол пишутся замечания. А по инструкции, если найдено пять замечаний, освидетельствование прекращают. Закон в этом пункте несовершенен, не прописано значение того или иного замечания, и этим пользуются, чтобы изделие окончательно завернуть.

— Но какой смысл в такой работе?

— Никакого. Но шеф-инспектору нравится видеть мучения несчастных соискателей. Он считает, что делает доброе дело и стоит на страже всего, чего только можно…

Сказав это, Вальтер стал молча дожевывать блинчик, думая о том, не слишком ли много он рассказал незнакомому человеку. И, кстати, даже забыл поинтересоваться, кто именно его порекомендовал.

— А скажите, мистер Ригг, этот ваш шеф-инспектор… Он всегда принимает участие в освидетельствовании?