Один из учеников зашел как-то в комнату рабби и попытался раскрыть ему свои чувства и сомнения, грызущие сердце. Вскинул рабби Мендл свои черные брови и проворчал: «Сердце разобьется, крылья разобьются, небо и земля исчезнут, но человек от своего не отступится!»

Чистая правда, которую воплощал собой рабби Мендл, не знала отступлений и компромиссов. Поэтому в сердца других, недостаточно крепких, чтобы соответствовать требованиям атмосферы, царившей во дворе рабби Мендла, закрадывалась мысль покинуть Коцк. Черта Истины, заложенная в личность рабби Мендла, черта, которая очаровывала и притягивала людей, она же теперь отталкивала их от него.

Правда волшебна, но как тяжело оставаться в ее власти до конца! Но не так-то легко оставить Коцк. Тому, кто хотя бы один раз прикоснулся к ручке двери, за которой сидел рабби Мендл, тяжело было уйти. Так же, как нужно было приложить усилие, чтобы приехать в Коцк, так же нужно было усилие, чтобы оставить его.

Но колебания и неуверенность усиливались — и потом возникла растерянность. Когда усиливалось давление из дома и приходили письма от жен и детей, часть хасидов не выдерживала и оставляла Коцк. Оставляли Коцк с тяжелым сердцем, приняв решение больше туда не возвращаться.

Сын одного из хасидов, оставивших Коцк в то время, рассказывает:

— Когда папа вернулся домой и сказал нам, что он больше не вернется в Коцк, то я спросил его:

— Папа, почему ты оставил Коцк?

Отец ответил:

— Послушай, сынок. Ты ведь знаешь меня и знаешь, что когда меня мучают телесные боли, я обращаюсь к врачам. Но у меня нет ни малейшего желания обращаться без крайней нужды к хирургу, в особенности ложиться на операционный стол. Так вот, сынок, в Коцке сидит хирург, который лечит человека, ампутируя ему внутренние органы. Ой, какая это болезненная операция! Как велики страдания! Рабби из Коцка не делает наркоза, он режет органы по живому. Боль, — говорит рабби, — очищает человека и вырывает нечистую траву, растущую из сердца. В Коцке распространено выражение, что рабби Мендл может вынуть из человека поврежденное сердце и вставить вместо него чистое сердце. Но кто готов пережить такую операцию? Теперь ты понимаешь, почему я покинул Коцк?

На рабби тоже сошла печаль. Он все отчетливее видит, как увеличивается разрыв между тем, как он представлял себе духовный путь в период Пшиски и Томашова, и тем, что происходит в повседневной жизни. Он видит, как растет стена отчуждения между ним и его учениками. Его сердце тоже гложут сомнения. В вере тоже возникли трещины. В вере, которая была у него, когда он мечтал, что сможет воспитать триста учеников, которые пойдут вместе с ним по пути, который он проложит перед ними. Рабби Мендл не видит их. Они не выдерживают даже легких испытаний и отступают перед трудностями, которыми изобилует новый путь.

— Нет у меня сил для вас, — сказал однажды рабби Мендл, — вам нужен рабби сильный, как Эсав!

— Что вы хотите от меня? — спросил он в те дни рабби Ицхака Меира, — всю неделю каждый из вас делает что хочет, а перед встречей субботы вы надеваете меховые шапки, шелковые одежды и думаете, что вы уже посватаны с «Леха Доди» (субботняя песня, в которой Творец представляется как жених, а душа человека как невеста, идущая к Нему под свадебный балдахин). Но я говорю тебе: то, что вы делаете в будние дни, то же вы делаете и в субботу.

Постепенно рабби Мендл разочаровывался в людях и начал отдаляться от своих учеников и хасидов. Он не принимает больше участия в совместных трапезах. Целые дни и даже недели он проводит один в своей комнате. Даже субботние и праздничные трапезы он ест в одиночестве. Месяцами он не говорил ничего, ни слова. Туча омрачила лицо рабби Мендла. Сначала это было лишь легкое облачко, но со временем оно все больше сгущалось, превращаясь в тучу, скрывшую лицо рабби Мендла от людей.

Среди учеников и близких рабби Мендла, которые все были людьми необычными, талантливыми, возвышенными духовно, все же выделялись три человека: рабби Ицхак из Верки, рабби Ицхак Меир и рабби Мордехай Йосеф.

Великий образ рабби Ицхака — «Йегуди с Золотым Сердцем» — отличается от общей картины Коцка. Хотя и у рабби Мендла, и у рабби Ицхака был общий источник духовности — оба они учили Тору в Пшиске у рабби Бунима, тем не менее, их дороги разошлись, после того как рабби Мендл стал вождем после смерти их рава.

Но два других человека — рабби Ицхак Меир и рабби Мордехай Йосеф развились под влиянием рабби Мендла. Они оба всей душой были очень привязаны к рабби Мендлу, но один из них — рабби Ицхак Меир остался ему верен всю жизнь, а второй — рабби Мордехай Йосеф прошел с ним длинный путь, но потом откололся — в тот момент, когда ему показалось, что путь, на который дерзнул рабби Мендл, непроходим, — слишком уж он крут. Этот путь слишком узок, и только один человек может идти по нему — тот, кто его проложил.