Несмотря на секундное слияние с воздушным потоком и полученное превосходство, силенок для завершающего движения не хватило. Самую малость. Предводитель кулем грохнулся на меня, придавив к земле и шарахнув затылком о водопроводную трубу. Его пальцы быстро сомкнулись на моей шее и сжали горло, перекрыв доступ воздуха в легкие.

Я вздрогнул и затрепыхался, но тщетно. Несколько раз врезал кулаками по бокам, но удары получились слабыми. Попытался оторвать его клешни от шеи… и тоже безрезультатно.

— Каково это, — прошипел Эрипио, — чувствовать, что вот-вот подохнешь? В жизни часто тупо сила решает, а?

Покрасневшее от лучевых ожогов лицо было совсем близко. Я сумел немного отодвинуть Эрипио от себя, но силы покидали тело слишком быстро. Обидно. Вот так глупо, на самом краю, в день, когда редкий солнечный луч выбился из-за облаков…

Солнце!

Яркое, полуденное, оно отражалось в зеркальных линзах на фоне фиолетовых туч, нависших над противоположным берегом Волги. Сам-то я время от времени видел светило, забираясь на смотровую вокзала, а вот у того, кто большую часть жизни проводил в темной подземке, реакция должна быть совсем другая…

Чувствуя, как в голове мутится от нехватки кислорода, я извернулся и скользящим ударом сшиб с Эрипио очки. Свет мгновенно ослепил незащищенные глаза, и взгляд его сделался беспомощным, как у землеройки, выдернутой из норы.

— Падла!

Пальцы на моем горле разжались. Я со свистом втянул воздух и попробовал сбросить Эрипио с себя, но не тут-то было. Продолжая давить мне на грудь коленом и жмурясь, он принялся на ощупь искать в суглинке очки.

— Светловато с непривычки, крот? — подначил я, изворачиваясь и расстегивая клапан нарукавного кармана.

— Говори-говори, все равно тебе недолго осталось, — выдавил Эрипио, шаря ладонью в жиже. — Раньше я думал, ты просто идиот, решивший чужую бабу увести. А теперь ты меня разозлил по-настоящему. Видно, и впрямь власти захотел, сучонок, раз так к Вратам рвешься. Только мал еще. Не окреп, чтоб людьми командовать.

— Пошел ты со своей властью!.. — прохрипел я, вытаскивая из кармана крестовую отвертку. — Я их спасти хочу!

— Попка не треснет, спаситель? — нащупывая очки, усмехнулся Эрипио. — Ты ж ящик консервов на троих поделить не сумеешь. Куда к Вратам-то сунулся? Подавишься…

Договорить предводитель не успел. Я ударил. Тонкое стальное жало отвертки с чавкающим звуком вошло в шею над ключицей, пробило яремную вену и увязло в мышцах. Эрипио вздрогнул и перестал давить коленом. Сожмуренные веки расслабились.

Наконец-то наши глаза встретились…

И я отпрянул. За пеленой, застилающей потухающий взгляд, не было злости, которую я так ожидал увидеть. Там, в глубине голубоватых глаз, застыло удивление и… укоризна.

Так родители смотрят на ребенка, застуканного с перемазанной вареньем рожей в кладовке возле откупоренных банок, заготовленных на зиму.

Я испугался и, повинуясь какому-то животному порыву, столкнул с себя тяжелеющее тело. Предводитель упал на бок, взялся ладонью за окровавленную рукоять, а вот вытащить инструмент не смог. Тогда Эрипио зацепился другой рукой за трубу, но сил удержаться ему опять же не хватило — так и съехал со скользкого обрыва с отверткой в горле.

Без единого звука.

Голод получил свою главную жертву — врага, который по-своему шел к намеченной цели и, в отличие от меня, с самого начала понимал, что делает. Мразь, всадившую нож в спину моему другу. Того, кого и должен был получить.

Вот ты какой, голод. Хитрый. Расчетливый…

Насытившаяся тварь ликовала. Она неторопливо покидала меня, словно призрачная змея вытекая из груди вместе с частичкой души. Опустошая.

Что ж, как Ева и обещала — я сумел утолить свой голод. Только… кто займет его место?

Над Волгой собрались тучи. Солнце метнуло последний луч и спряталось за темно-фиолетовый край облака.

Опять быть дождю. Опять морось накроет наш дикий край.

Опять.

Я еще долго лежал в грязи, не в силах встать, не в силах думать, не в силах выпустить из рук сдернутую с Эрипио сумку с парой ключей причудливой формы. Я просто лежал и слушал, как могучий ветер проносится надо мной и поднимается в свинцовое небо.

Ему больше не о чем было мне рассказывать.

Прошлое кончилось.

Ангар был огромен. Пятиметровые шлюзовые ворота казались небольшими дверями на фоне каскада грузовых контейнеров и мощных балок-опор, уходящих к невидимому во мраке потолку. Ряд за рядом, шеренга за шеренгой, ярус над ярусом томились железные ящики в ожидании, что их содержимое пригодится уцелевшим после катастрофы людям. Запасов хватило бы на реанимацию района, а может быть, и всего мегаполиса.