Шрифт:
Дон-Кихот. Освободите ребенка!
Крестьянин. Где ребенок? Что вы, ваша милость! Это вовсе не ребенок, а пастух!
Дон-Кихот взмахивается копьем.
Крестьянин. Понимаю, ваша милость. Освобождаю, ваша милость. Иди, Андрес, иди. (Распутывает узлы.) Ступай, голубчик. Ты свободен, сеньор Андрес.
Санчо(грозно). А жалованье?!
Крестьянин. Какое жалованье, ваша милость?
Санчо. Знаю я вашего брата. Пастушок, за сколько месяцев тебе не плачено?
Андрес. За девять, сударь. По семь реалов за каждый. Многие говорят, что это будет целых шестьдесят три реала!
Крестьянин. Врут.
Дон-Кихот(замахивается). Я проткну тебя копьем. Плати немедленно!
Крестьянин. Они дома, сеньор рыцарь! Денежки-то. Разве можно в наше время выходить из дому с деньгами? Как раз ограбят. А дома я сразу расплачусь с моим дорогим Андресом. Идем, мой ангелочек.
Дон-Кихот. Клянись, что расплатишься ты с ним!
Крестьянин. Клянусь!
Дон-Кихот. Покрепче!
Крестьянин. Клянусь всеми святыми, что я расплачусь с моим дорогим Андресом. Пусть я провалюсь в самый ад, если он хоть слово скажет после этого против меня. Клянусь раем господним — останется он доволен.
Дон-Кихот. Хорошо. Иди, мальчик. Он заплатит тебе.
Андрес. Ваша честь, я не знаю, кто вы такой. Может быть, святой, хотя святые, кажется, не ездят верхом. Но раз уж вы заступились за меня, то не оставляйте. А то хозяин сдерет с меня кожу, как с великомученика. Я боюсь остаться тут. А бежать с вами — шестьдесят три реала пропадут. Такие деньги! Не уезжайте!
Дон-Кихот. Встань, сынок! Твой хозяин поклялся всеми святыми, что не обидит тебя. Не станет же он губить бессмертную свою душу из-за гроша!
Санчо. Ну, это как сказать.
Андрес. Не уезжайте!
Дон-Кихот. Беда в том, друг Андрес, что не единственный ты горемыка на земле. Меня ждут тысячи несчастных.
Андрес. Ну и на том спасибо вам, сеньор. Сколько живу на свете, еще никто за меня не заступился.
Он целует сапог рыцаря.
Дон-Кихот вспыхивает, гладит Андреса по голове и пришпоривает коня.
Снова рыцарь и оруженосец едут по большой дороге.
Санчо. Конечно, жалко пастушонка. Однако это подвиг не на мой вкус. Чужое хозяйство святее монастыря, а мы в него со своим уставом. Когда буду я губернатором…
Дон-Кихот. Замолчи, простофиля. Мальчик поблагодарил меня. Значит, не успел отуманить Фрестон детские души ядом неблагодарности. Благодарность мальчика будет утешать меня в самые черные дни наших скитаний! Довольно болтать, прибавь шагу! Наше промедление наносит ущерб всему человеческому роду.
7.
Ущелье среди высоких скал, крутых, как башня. Черные зубчатые тени их перерезают дорогу. Дон-Кихот и Санчо Панса едут между скалами.
Дон-Кихот останавливает коня.
Санчо. Что вы увидели, сеньор?
Дон-Кихот. Приготовься, Санчо. Мы заехали в местность, где уж непременно должны водиться драконы. Почуяв рыцаря, хоть один да выползет. И я прикончу его.
Санчо останавливает ослика, озирается в страхе.
Санчо. Драконы, гадость какая. Я ужей и то не терплю, а тут — здравствуйте! — вон какой гад. Может, не встретим?
Дон-Кихот. Есть такие нечестивцы, что утверждают, будто бедствуют люди по собственному неразумию и злобе, а никаких злых волшебников и драконов и нет на свете.
Санчо. А, вруны какие!
Дон– Кихот. А я верю, что виноваты в наших горестях и бедах драконы, злые волшебники, неслыханные злодеи и беззаконники, которых сразу можно обнаружить и наказать. Слышишь?
Слышится жалобный, длительный скрип, и вой, и визг.
Санчо глядит в ужасе на Дон-Кихота, а тот на Санчо. И вдруг испуганное, побледневшее лицо оруженосца начинает краснеть, принимает обычный багрово-красный цвет и расплывается в улыбке.
Дон-Кихот. Чего смеешься? Это дракон, это он!
Санчо. Ваша честь, да это колеса скрипят!
Дон-Кихот бросает на своего оруженосца уничтожающий взгляд. Заставляет коня подняться на некрутой холмик у подножия скалистой гряды.
Санчо следует за ним.
И рыцарь видит, что и в самом деле карета показалась вдали. Колеса пронзительно визжат на повороте. Пять всадников окружают ее. Перед каретою едут на высоких мулах два бенедиктинских монаха, в дорожных очках, под зонтиками. Два погонщика шагают возле упряжных коней пешком.