Через мгновение оглушающее-пронзительно завыли бомбы. Раздался взрыв, другой, третий. Туча черной пыли окутала батарею, точнее то, что от нее осталось. А снизу уже слышался многоголосый крик:

— Хох! Хох! — Он приближался, нарастал. Вот уже — совсем близко.

Спрятавшись за щиток орудия, Лиза взглянула под холм — новая волна автоматчиков бежала на советские позиции, прячась за танками. Они строчили из автоматов, подбадривая себя криками.

— Уже двадцать первая атака, мать твою! — сердито процедил рядом с ней Курбатов. — Товарищ генерал, обернулся он к Петровскому, — как думаете, не устали они? Сколько же накопил там фриц силищи?

— Я так полагаю, что запасы у него большие, — ответил Петровский, отряхивая с кителя землю, — готовились серьезно и давно. А у нас войска обескровлены, от сплошной линии артиллерии остались только отдельные орудия, по краю оврага и по центру.

— Гляди, ползут, как у себя дома, — с презрением заметил Курбатов.

Действительно, танки переползали через окопы, которые еще недавно занимали раненый Орлов и его товарищи. Но теперь там все было мертво.

— Если мы не остановим их, — проговорил Петровский сурово, — они выйдут на наш запасной рубеж, который еще не готов к обороне, и разнесут его в щепки. А там им прямая дорога на Курск. И немцы прекрасно это знают, недаром жмут. Курбатов, посмотри, сколько у нас снарядов.

Наводчик бросился к ящикам, через мгновение сообщил разочарованно:

— Всего с десяток, товарищ генерал. На всю свору не хватит.

— Что ж, будем бить по вожакам, — решил Петровский и наклонился к прицелу. — Тащи сюда что есть, — приказал он Курбатову.

— Слушаюсь, — тот выдернул из груды пустых ящиков один, в котором еще остались снаряды, подхватив его, принес к орудию.

— Заряжай, — приказал Петровский.

Но вдруг наступила тишина. Надвигающиеся на высоту немецкие танки остановились, пехота залегла, а вражеские минометы, спрятанные в посевах ржи и утюжившие передний край, перенесли свой огонь куда-то в глубь русских позиций.

— Это что такое? — скрывая радостное волнение, спросил Курбатов. — Никак, наши подкатили?

Действительно, сзади, из-за растерзанных «тиграми» траншей вдруг послышались первые громовые залпы. Забили станковые пулеметы, отсекая вражескую пехоту от танков, заухали минометы, застучали противотанковые пушки. Навстречу вражеским машинам из-за рощицы выдвинулись «тридцатьчетверки» и стремительным потоком спускались с холмов на поле брани. В небе появились десятки «лагов» и «илов». Снизившись до бреющего полета, «лаги» расстреливали с воздуха немецких пехотинцев. Забыв об атаке укреплений, основная масса войск противника начала отходить.

— Ввели резерв, — констатировал генерал Петровский, глядя на происходящее.

— Ох, держись, фашист! — веселился Курбатов, пританцовывая на месте. — Живем, девица, рано помирать-то нам, как оказалось. — Он обнял Лизу за плечи и, почти задыхаясь от горячей радости, обуявшей его, покрутил в воздухе. — Наша возьмет! Побегут гады! Наша возьмет! Верно, товарищ генерал?

— Верно, — присев на деревянный чурбак, Петровский вытащил из горлышка фляги резиновую пробку и пил теплую воду. Потом вытер рукавом кителя пот с лица. — Сестричка, помоги, и я взглянуть хочу, — раненый майор, приподнявшись, смотрел на советскую атаку, разворачивающуюся внизу, в десятке шагов от него, на скате холма, дымился развороченный немецкий танк. — Я думаю, корпус Кравченко ввели, — произнес майор, обращаясь к Петровскому.

— Скорее всего, — согласился тот.

— Генерал Петровский, генерал Петровский здесь, живой? — послышался вдруг звонкий девчоночий голос, от которого у Лизы мурашки пробежали по телу, — у меня приказ командующего!

— Я генерал Петровский, — Алексей Александрович встал, — слушаю.

— Лейтенант Наталья Голицына, — отрапортовала девушка, — я вообще с Воронежского фронта, но оказалась в штабе у Константина Константиновича. Немцы начали наступать, так он меня назад не отпустил, а теперь вот к вам послал, у него все порученцы в бою, полевых командиров убитых заменяют.

— Я слушаю, лейтенант Наталья Голицына, — ответил Петровский, рассматривая ее с улыбкой, — что поручил передать мне командующий?

— Константин Константинович сказал, что вы можете оставить позиции и отойти в тыл. Он благодарит за службу. Хотел сам приехать, лично, но обстановка не позволяет. Как только все наладится, он обязательно познакомится лично с каждым, кто сражался на батарее, и еще, — девица запнулась, проглотив слюну, — командующий просил передать, что всем, и живым и мертвым — ордена Красного Знамени, без исключения. А вас, товарищ генерал, он представляет к Герою Советского Союза. Он так и сказал мне, передай Алексею Александровичу — к Герою. И добавил, если жив, конечно. А нет — так посмертно, — голос Натальи дрогнул.

Лиза смотрела на нее, не отводя глаз. Она не могла поверить, что нашла сестру. Столько искала, а нашла — кто бы мог подумать! — на разбитой батарее Петровского у поселка Обояни, на самом переднем крае! Слезы катились у нее по щекам. Она не могла выговорить ни слова от волнения.

— Что ж, спасибо тебе, лейтенант Наталья Голицына, — Петровский тепло пожал девушке руку, — за добрую весть. Но и для тебя у нас тут на батарее припасен подарочек, — он лукаво улыбнулся.

— Подарочек? — Наталья насторожилась, — какой подарочек, товарищ генерал?