— Мы расскажем вам, чем нынче увлекаются в Лондоне, — произнесла Кэрри и приподнялась, услышав стук дверного кольца. — Не иначе как прибыли заказанные вами перепела. Я распоряжусь, чтобы в гостиной накрыли стол.

Артур пошел открывать дверь, а Кэрри что-то быстро зашептала появившейся в гостиной служанке.

Роберт невольно почувствовал, что начинает обретать второй дом. Совестливая мысль об оставшейся на Риджент-стрит Агате кольнула резко, но всего один раз, в конце концов, Роберт ни чего не обещал сестре и, как любой взрослый мужчина, вполне может провести несколько дней там, где сочтет нужным.

«Пошлю ей записку, — решил он, — и останусь здесь еще на одну ночь».

— Проходи-проходи, — вяло сказал Артур, впуская в холл худого долговязого юнца в очках.

— Это посыльный? — весело поинтересоваля Роберт, потирая руки. — И где наш обед?

Кэрри заметила вновь прибывшего и дополнила поток указаний служанке:

— Поставь три прибора, Нелли.

Артур же виновато развел руками:

— Перепела что-то задерживаются. А это Томас Эткинс.

Томас Эткинс, кем бы он ни был, Роберту категорически не понравился. Впрочем, нет, если и пришедший и в самом деле принес заказ из ресторана, а после отправился б восвояси, Роберт даже не заметил бы, как пресловутый Эткинс выглядит, и не задумывался, существует ли он вообще.

Теперь же, догадавшись, что этот нескладный парень является старым знакомым Артура и Кмрри, Роберт сразу почувствовал к нему неприязнь.

— Хорошо, что ты зашел, Том. Я как раз хотела завтра послать тебе приглашение на благотворительный бал, устраиваемый в Линден-нарке.

Том криво усмехнулся и покосился на Роберта.

— Спасибо, конечно, но не люблю я эти балы, ты же знаешь. Я не из тех, кто стремится красоваться и тратит время почем зря.

— Пара дней отдыха никому не повредит, — мягко проговорила Кэрри. — Не можешь же ты быть занят постоянно.

— Ну, если ты того желаешь, я обязательно смогу вырваться! — заверил ее Том и достал из кармана блокнотик. — Давай я лучше расскажу о результатах последних препарирований.

Он сунул прямо в лицо Кэрри замусоленные странички, и та, к удивлению Роберта, с интересом ушла в их изучение.

Вуд отошел к камину, достал из кармана часы и сделал вид, что сверяет их с теми, что стоят на белоснежном мраморе. Фарфоровый пастушок в голубых полосатых плундрах ехидно посматривал на присутствующих в холле, и у Роберта возникло желание доверительно шепнуть ему на ухо те несколько слов, которыми он хотел бы охарактеризовать Тома Эткинса.

Артур покинул приятеля, погрузившись в недра старенького декорированного буфета со словами «Здесь раньше точно была некая бутылочка…», поэтому Роберту не оставалось ничего другого, как перекинуться с пастушком понимающими взглядами и молча наблюдать за Кэрри и ее собеседником.

Девушка увлеченно тыкала пальцем в корявые рисунки, изображавшие уродцев, похожих на тех, которые выходили из-под карандаша Агаты до появления в доме Вудов гувернантки Бланш Вернелли.

— Тебе надо было зарисовать лягушку до эксперимента, Том!

— Зачем? Она сидела в сосуде почти без движения и ничем не отличалась от сородичей.

— То-о-ом! — с укоризной протянула девушка. — Мне приходилось много общаться с людьми, занимающимися наукой, правильно заполненный дневник наблюдений столь же необходим, как судовой журнал.

Юнец с вызовом откинул назад голову и надменно произнес:

— Если эти достопочтенные джентльмены уже теряют в памяти важные факты, то, конечно, им необходимо вести подробные записи и отмечать каждую крапинку на спине амфибии, но я, к счастью, подобными недостатками еще не обладаю и прекрасно помню, сколько лягушек принес из вивария и в какой последовательности их разделывал.

На миг Роберту, внимательно наблюдающему за Кэрри, показалось, что в ее глазах блеснул шаловливый огонек и сейчас она отпустит в адрес Тома едкое замечание, но девушка, к удивлению Вуда, поступила иначе. Кэролайн положила руки на колени, возвела глаза к потолку и вздохнула. Том встрепенулся и немедленно обратился к ней:

— Что такое?

— Понимаешь… Таковы правила. Ты не сможешь доказать ничего, связанного со своим открытием, если будешь нарушать их.

— Но что изменится, если я не приведу один рисунок из двадцати? Вот, посмотри, я тщательно зафиксировал реакцию на каждое действие!

Кэрри сложила рисунки в папку и завязала тесемки на ней изящным бантиком.

— Сожалею, Том. Ты не описал исходный образец и можешь быть обвинен в фальсификации данных.

— Но почему? — запальчиво воскликнул Том.

Роберт не удержался от смешка и встрял в разговор:

— Видно, потому, что ваша лягушка погибла, не успев оставить свой след в науке.

— Вы шутите, не понимая, о чем идет речь! — вскинулся Том.

— Прекрасно понимаю, — вежливо ответил Роберт, стараясь удержаться от подмигивания Кэрри. — Если б несчастное создание успело обзавестись прижизненным портретом, то у вас бы осталось доказательство, что под скальпелем погиб именно образец номер такой-то, выращенный специально для подобных целей и завещавший свое тело для исследований. Но теперь любой защитник животных может обвинить вас в жестоком обращении с певцами, что радуют нас по весне в городских парках.