Вот снова хрустнула ветка. Послышался металлический звук. Но это еще не говорило о том, что вторые сутки засады принесли плоды. По тропе мог идти кто угодно. Бандитов в этих краях еще хватает. Ходят с целью навестить родственников, провести акцию, просто за продуктами или свежими новостями. Этой публикой давно и успешно занимаются местные силовики. А группа спецназа ГРУ прилетела сюда ради того, чтобы поставить точку в деятельности конкретного человека.

Антона охватило привычное волнение. Он знал: с началом атаки оно пройдет. Это, скорее, испытание временем. Все мысленно торопили ставшие длинными секунды и минуты. За двое суток от исходившей от земли сырости одежда насквозь промокла. Руки и ноги постоянно мерзли и затекали. Приходилось то и дело напрягать и расслаблять по очереди мышцы и так согреваться. От бессонницы и постоянного напряжения воспалившиеся глаза резало, словно в них попал песок. За все время ни глотка горячей воды, а о еде и вовсе пришлось забыть. Ничего не поделаешь, запах открытой банки тушенки или каши в горах разносился далеко и мог выдать засаду. Антон просто изредка сосал галеты, притупляя тем самым голод. Как назло было полнолуние и рассеянный свет пробивался сквозь облака и дымку, заливая землю мертвым свечением. Поэтому спецназовцы ограничивали себя в движениях.

Всего пять дней назад группа была еще в Подмосковье. Вернувшись после очередной командировки с Кавказа, спецназовцы целый месяц оттачивали боевое мастерство на полигонах, стрельбищах и в классах. Однако пришел приказ снова убыть в Чечню. Причем все произошло в считаные часы. В обед Антон переодевался в общежитии в гражданскую одежду, собираясь уехать в Москву. Неожиданно позвонил генерал Родимов и приказал прибыть к нему. Поводом послужила полученная агентурным путем информация, что в сопровождении троих проводников и доверенных лиц идет не кто иной, как Умалат Резоев по кличке Монгол. Террорист, по всем данным, должен находиться в Грузии. Прибытие Монгола с нетерпением ждали и военные, и милиция, и бандиты. Его появление означало новый приток денежных капиталов и очередной виток кровопролития. Причем не просто обыденных и бесперспективных захватов заложников, нападений на колонны или посты милиции, а изощренных и непредсказуемых диверсий. Он и называл себя не иначе как диверсантом.

Генерал был немногословен. Он сообщил, что в ближайшее окружение Монгола удалось внедрить агента, который сумел передать информацию о маршруте и действиях своего подопечного. Уже ночью самолет с группой приземлился во Владикавказе. К утру на машинах прибыли в район Чири-Юрта, откуда пешим маршем к рассвету вышли к месту засады. Действовали в обход всех правил. О своем появлении не проинформировали даже командование группировки. Монгол имел мощную агентурную сеть. Его прибытие сопровождалось сбором и анализом информации. Любое подозрительное изменение обстановки, как, например, севший ночью в Ханкале самолет, могло повлиять на планы террориста. Он знал, что против него играет ГРУ, и со всей серьезностью относился к собственной безопасности.

Изюминкой плана Антона по захвату Монгола должен стать внезапный окрик на чеченском языке. В группе три офицера чеченца, готовые сыграть роль боевиков, возвращающихся из села и случайно встретившихся с Монголом и его людьми. Рослый, со сросшимися на переносице бровями и массивным подбородком Вахид Джабраилов по кличке Джин, Шамиль Батаев, которого называли не иначе как Шаман, и Истропилов Лече, с легкой руки Дрона прозванный Стропа, всегда имели при себе аксессуары боевиков.

– Духи на точке! – раздалось в эфире.

Антон и сам видел шестерых бандитов, которые уже поравнялись с его позицией. Шли не спеша. Первый чуть впереди. Было ясно, он выполняет функции головного дозора.

– Шамиль, это ты? – громом среди ясного неба прозвучал голос Джина на чеченском.

В тот же миг бандиты бросились врассыпную. Треск веток, тревожные голоса, топот, лязг оружия быстро стихли. Было понятно, они рассредоточились и заняли позиции, готовясь ответить огнем. То, что кто-то позвал какого-то Шамиля на родном языке, не говорило о том, что это такие же, как и они, боевики. Здесь вполне могла оказаться засада милиции или ФСБ.

– Шамиль, ты не один? – продолжал дурачиться Джин. В голосе умело скрыта тревога. Таким тоном задают вопросы люди, чего-то остерегающиеся.

– Это не Шамиль, – ответили так же на чеченском. – Мы идем из Шаро-Арши в Урус-Керт к родственникам.

– Почему в темноте? – Джин сделал вид, будто удивился. – Разве вам есть, чего бояться?

– Кто вы? – раздался другой голос. – Зачем ночью сидите здесь? Ловите кого?

– Ловит милиция. – Джин выдержал паузу. – Мы ждем нашего брата.

Возникла пауза. Бандиты пытались понять, кто перед ними. Джин делал вид, будто тоже ломает голову, как быть дальше. Но главная цель достигнута. Удалось избежать стрельбы. Этого Антон боялся больше всего. Монгол нужен живым. В случае, если кто-то надавит на спусковой крючок, ситуация может пойти по непредсказуемому сценарию.

– О каком брате ты говоришь и кто это «мы»? – наконец спросил кто-то из бандитов.

– Почему я должен отвечать, если даже не знаю, с кем разговариваю? – с издевкой ответил Джин.

– Ты служишь новой власти? – раздался тот же голос.

– Если скажу, что нет, разве поверишь? – резонно заметил Джин.

– Верно говоришь. Давай разойдемся с миром? Мы вернемся туда, откуда шли, а вы не станете стрелять нам в спину.

– Так дело не пойдет, – возразил Джин. – Я же сказал, что мы ждем здесь наших братьев. Что будет, если вы сейчас встретитесь с ними? Я даже не знаю, с кем говорю.

– Что ты предлагаешь? – прохрипел другой, простуженный голос.

– Пусть ваш старший оставит на земле оружие и выйдет навстречу нашему командиру! – ответил Стропа.