Шрифт:
– Ну что?
– Ты все слышал?
– Почти.
– Тогда ждите у машин. Как эти шакалы окажутся за селом, мы их тут же нейтрализуем.
Эпилог
Умалат сидел на табурете и с тоской смотрел на следователя, который перечитывал протокол допроса.
Только что состоялась очная ставка с Галкиным. Умалат поймал себя на мысли, что во взгляде ученого не было презрения и ненависти. Напротив, ему показалось, что этот человек жалел его. Это поразило Резоева. После всего, что пришлось пережить Галкину, он должен как минимум ненавидеть его. Да и о том, что ждало обоих ученых, им наверняка рассказали. Умалат стал давать показания сразу. Он боролся за каждый месяц приговора, втайне надеясь хоть на небольшое снисхождение. Самым страшным для него сейчас было пожизненное заключение.
Резоев считался особо опасным преступником, поэтому каждый раз перед допросом его помещали в специальную небольшую клетку. Только после этого в комнату входил следователь по особо важным делам Рыжов. Грузный, с большими залысинами мужчина уже месяц копался в его прошлом.
Задержание для Умалата оказалось полной неожиданностью. Он сам, как баран, пришел к машине спецназовцев. Все прошло тихо и совсем не так, как он представлял себе. Не было жаркого боя с переговорами в минуты затишья, криков «слава Аллаху» и репортажей в новостях. Он не стал героем. У него просто забрали в темноте автомат, шепнули на ухо: «Монгол, не делай глупостей». Потом втолкнули в открытую дверь «уазика». Лишь где-то позади охнул шедший за Галкиным Мажид – и все…
– Начальник, – осторожно позвал Умалат Рыжова.
– Что тебе? – не отрывая взгляда от текста, спросил следователь.
– Почему в камеру не отправляешь?
– Успеешь, – следователь поднял на него взгляд. – Тебя один человек хочет увидеть.
В этот момент двери открылись, и в комнату вошел мужчина в штатском. Умалат сразу узнал его. Тот самый офицер, чьи люди обвели его вокруг пальца. Подчиненные его называли Филин. В руках он держал какой-то красочный журнал. Следователь встал, пожал руку и показал на клетку:
– Две минуты.
– Мне больше не надо, – кивнул Филин и подошел к Умалату.
– Зачем пришел? – спросил Умалат.
– Посмотреть на тебя после всего.
Умалат встал:
– Смотри. Смешно, да? Как в зоопарке меня видишь! – внутри все закипело.
– Возьми, почитаешь на досуге, – с этими словами Филин протянул ему между прутьев решетки журнал. – Веришь или нет, но я приехал сюда только для того, чтобы вручить тебе это. Никогда меня не интересовала судьба тех, кого мы отправляем в могилу или на скамью подсудимых. Твоя тоже не интересует. Просто появилось желание, чтобы ты, мразь, понял, что, несмотря на свое мнимое величие в собственных глазах, такие, как вы, просто расходный материал.
Филин вышел.
– Читай здесь, – Рыжов поднял на него взгляд. – В камеру не разрешу забрать. Это имеет косвенное отношение к делу. Хотя на расследование оно уже повлиять не сможет. Скорее наоборот…
Теряясь в догадках, Умалат медленно опустился на скамейку и открыл журнал. Это был «Мир без политики». Умалат покосился на Рыжова и стал листать. Открыв пятую страницу, он обомлел. С фотографии к статье на него смотрели Муджав Аким и Джими Ширрер. Щурясь от солнечных лучей и беззаботно улыбаясь, они стояли на палубе белоснежной яхты. Оба в майках и шортах. За бортом плескалось лазурное море. Вдали, в дымке, виднелся живописный берег.
Умалат стал читать. В статье «Жизнь продолжается», написанной турецким журналистом Муджавом Акимом, рассказывалось о недавней поездке английского бизнесмена по имени Джимми Ширрер в далекий сибирский город Новоланск. Там англичанин посетил гуманитарную организацию и проверил, как расходуются средства, перечисленные им в качестве безвозмездной помощи на ремонт и закупку оборудования для детской поликлиники. Дальше описывались личные качества бизнесмена. Он был прекрасным семьянином и путешественником. Его хобби – собирать анекдоты. В России он даже был вынужден задержаться из-за своего пристрастия, назвав эту страну веселой.
– Значит, здесь он веселился, – с досадой проговорил Умалат.
– Что? – следователь поднял на него взгляд.
Умалат покачал головой:
– Ничего…