Разговор вела Одарка с Приськой, Христя больше молчала и слушала. Ей тяжело было слушать жалобы и нарекания. Разве этим поможешь горю? Разве она за этим приехала домой? Она хочет здесь отдохнуть и забыться. Когда вернется в город, опять все пойдет своим чередом. А к чему здесь душу тянуть?

– Горпына дома? Хотелось бы мне ее увидеть, – спросила Христя, чтобы прекратить нудный разговор.

– Дома, дочка. Если захочешь, сходи к ней после обеда.

– Я уже наелась, – сказала Христя, встала и перекрестилась.

– Иди, ладно, – грустно сказала Приська и, поднявшись, начала убирать со стола.

– Я на минутку, мама, только увижусь с Горпыной и вернусь. А вы, Одарка, не уходите, – весело тараторила Христя, собираясь идти.

Приська только вздохнула. Их обеих поразило то, что Христя так быстро ушла из дому. «Приехала к матери к гости и сразу же убежала к чужим», – подумала Одарка.

– Ну, что рассказывает Христя? Хорошо ей там или нет? – помолчав, спросила Одарка.

– Говорит, – ответила грустно Приська, – что хозяйка добра к ней, а там... Бог его знает! А может, только прикидывается: все они сначала добрые, пока не оседлают, а насели – вези до упаду.

– Карпо тоже говорит... Такая добрая, и ночевать пустила во двор, и накормила-напоила.

– Эй! Девка! – донесся со двора голос Карпо. – Куды ты?

– Прощайте! Ухожу, – откликнулась Христя.

– Вишь шустрая какая! Мать бросила, а сама бежать.

– Кто это? – спросила Приська, прислушиваясь.

– Карпо идет. Видно, встретил Христю.

Вскоре вошел и Карпо, неся в руке узелок.

– Здравствуйте! – сказал он.

– Здорово, Карпо!

– Встретил вашу, побежала куда-то. Рада, что вырвалась на волю.

– К Горпыне пошла. Молода... хочется ей подружек повидать, – сказала Приська.

– А это вам гостинцы. Хозяйка кланялась и велела передать.

Глаза у Приськи оживились, когда она увидела булку и паляницу. Взяв хлеб, Приська поцеловала его и положила на стол.

– Видишь, как в городе пекут; у нас так и не умеют, – говорила Одарка, разглядывая булку.

– Ихнее дело такое. Нам такой хлеб есть не приходится, оттого и печь не научились, – сказала Приська.

– Отчего же это так: городским – белые булки, а нам черный хлеб с мякиной? – спросила Одарка.

– Так уж оно повелось, город все лучшее забирает.

Одарка глубоко вздохнула.

– Паны да богачи! – сказала она погодя.

Никто ее не поддержал. Карпо начал рассказывать о поездке в город, о посевах, о Христиной хозяйке.

– Еще слава Богу, что Христе так повезло, – у ней добрая хозяйка, словно не чужая, а мать родная.

Они долго так говорили между собой.

Улеглись тяжелые мысли Приськи, успокоилось ее сердце. Тревога сменилась надеждами, планами, предположениями. Слава Богу, что Христе неплохо. Хозяйка обещает отдать деньги. Отдаст – спасибо ей! Христе новое платье будет. У нее хоть и есть одежда, но лишняя не помешает. А если не отдаст – тоже не беда; пропадет полгода службы, – так еще и не то пропадет...

«Полгода, – думает Приська, ложась отдохнуть после ухода Карпо и Одарки. – Уж как-нибудь перебьюсь это время... А там снова заживем вместе... снова... Может, и суженый найдется... неужели она такая несчастливая?... И красотой, и здоровьем Бог не обидел – разве только счастьем...»

Не спалось Приське. Мысли о судьбе дочери, обиды людей, горе и нужда отгоняли сон и покой от нее.

Что же делает дочка в те часы, когда мать изнемогает от тяжелых мыслей и бессонницы?

Христя сидит у своей подруги Горпыны, которая ни на минуту не умолкает. Она рассказывает Христе новости о знакомых, что где случилось, какие слухи идут – всем делятся подружки, каждой незначительной мелочью. Рассказала о том, как Ивга подавала в суд на Тимофея, про то, как Тимофей, встретив ее, Горпыну, говорил: если б не толстая Ивга, он бы прислал к ней сватов... Про Федора, что до сих пор не может прийти в себя. «Все о тебе вспоминает и плачет. Он тебя взаправду полюбил...»

Христя слушает рассказ подруги, и сердце ее тревожно бьется. Недавнее прошлое, от которого ее оторвали, снова волной захлестнуло. Она окунулась в былые переживания, и они овладели ее мыслями и чувствами.

– А знаешь, мне жалко его, – вздохнув, сказала Христя.

– Кого?

– Федора. Он хороший. Лучше Тимофея и всех. Те только острые на язык, а этот тихий, молчаливый. Вот за кого выходи замуж, Горпына, не раскаешься.

– Сказала! На тебе, Боже, что мне негоже! – сказала Горпына. – А ты почему за него не выходишь?

– Я – другое дело. Его родители не хотят, чтобы я стала их невесткой.

– А меня они захотят? Грыцько богатую ищет. Думает, найдет где-нибудь дуру... Да ну его к дьяволу! Ты мне лучше про город расскажи. Как там у вас? – без умолку болтает Горпына. – Видела Марину? Как она там? Совсем городской стала. В село и не заглянет никогда.

– Не видела. Некогда было ее разыскивать.

Потом Христя начала рассказывать о жизни в городе, нравах и обычаях, о своих хозяевах. Она не скрыла от подруги ничего, что произошло у нее с хозяином.