– Алло? Алло?! Антон! Ты где?! Что с тобой? Почему ты замолчал?! Ответь! Алло! Ты где?!

Яне впервые стало по-настоящему страшно. Она закричала во весь голос:

– Гриша! Ты слышишь меня?! Отзовись! Скорее! Я не знаю, где тут твоя прослушка! Помоги мне!!

В этот красивый богатый дом патологоанатом Григорий Адамович Шестаков ворвался через три минуты после сигнала SOS, поданного Яной истеричным воплем. Он сразу же кинулся к ней:

– Яна, с тобой всё в порядке?

– Всё… Со мной всё… кончено. Все в тюрьму пойдем. – Она сидела в кресле-качалке, сжавшись в комочек и указывая на неподвижного Антона. – Вон… Посмотри…

Гриша присел на корточки и стал демонстрировать на Антоне свои профессиональные навыки. Через минуту-другую он почесал свой, как всегда растрепанный, затылок:

– Трудно сказать без особых методов исследования… Но, похоже, что у него сердечный приступ.

– Ой! – всплеснула руками Яна.

– Странно… Мы же предполагали, что он может случиться у тебя, а не у него.

– Ты так ничего и не понял?! Он принес два бокала вина, а я ловко поменяла их, заставив его предварительно поставить эти бокалы на тумбочку! Я научилась некоторым фокусам еще давно. Например, совершенно спокойно могу угадать, где прячется предмет под одним из трех наперстков! Я выпила вино, что Антон первоначально принес себе, а он выпил то, что предназначалось мне! И вот – результат!

– Господи! Мы были правы! Я вызываю «скорую»!

– А мы будем извлекать из него сердце для исследования? – осведомилась Яна.

– Ах вы, гады!! Что вы сделали с моим мальчиком?! – раздался возглас женщины, стоящей в дверном проеме.

Она была в роскошной шубе нараспашку и с ниткой белого отборного жемчуга на шее. Яна, в отличие от Григория, знала ее. Это была Гертруда Арнольдовна собственной персоной. Только выглядела она не так, как в прошлый раз в галерее. Без макияжа, со злобной гримасой на лице.

«Так вот кому Антон позвонил! Поделился новостями с Гертрудой, а значит, собирался поделиться с ней и добычей. Следовательно, они в связке».

– Почему он без сознания? – спросила она, тряся сморщенной, с узловатыми венами, ладошкой.

Яна даже не сразу обратила внимание, что в этой ладошке она сжимает пистолет. Как-то он совсем не вязался с ее гламурным обликом. Так и просилась эта черная гладкая сталь, чтобы ее украсили хотя бы стразами или подвесили бы к стволу на жемчужной нитке какую-нибудь веселенькую фигурку. Розового котенка, например: «Привет! Сейчас отсюда вылетит пулька!»

– Вообще-то мы оказываем ему помощь. А тут ворвались вы… – подала голос Яна.

– Что вы с ним сделали? – как заклинание, повторила Гертруда.

– По идее, это я должна была валяться на месте Антона с разрывом сердца! – ринулась в бой Яна, вовремя вспомнив, что идет прослушка и запись. Она решила, что если им с Гришей и суждено погибнуть, пусть правда откроется миру.

– Какой разрыв сердца? – недоуменно спросила Гертруда.

– Не прикидывайтесь, будто вы ничего не знаете! – рявкнула Яна. – Вы раскрыты! Вы выдали себя! Ваш мальчик прокололся! Мы поставили ему ловушку, и он попался!

– Зачем вы поставили Антону какую-то ловушку?

– Затем, чтобы доказать, что он отравил свою жену, чтобы поживиться унаследованным богатством.

– Это недоказуемо!

– Мы извлекли органы из тела погибшей и нашли там скопившийся яд! – довольно-таки веско вставил свое слово Гриша.

– Враки! – улыбнулась вставными зубами Гертруда. – Он не накапливается… Потому вам и понадобилась эта инсценировка, что вы не смогли ничего найти и доказать.

– А вы умная женщина, Гертруда! – похвалила ее Яна, так учительница подбадривает ученицу, чтобы та как можно успешнее развивала заданную тему.

– А я всегда была умная! – повелась на комплимент владелица галереи.

– Что же вы ума не дали Антону, не объяснили, что нехорошо обижать богатых тетенек… Кстати, почему такой номер он не проделал с вами? Потому что вы слишком умная? – несла все подряд Яна, не давая опомниться женщине с пистолетом.

– Я этого мальчика знаю с детства… Он был сыном моей лучше подруги. Я нянчила его, держала на коленях…

– Кормили из бутылочки, – не удержалась Яна.

– Да! И из бутылочки тоже! Потом моя подруга умерла, попросив меня позаботиться об Антоше…