– Товарищ капитан, может, в строю над базой пройдем? – предложил Вася.

Старлея явно распирало от гордости за то, как ловко он отогнал от командира вражеские самолеты.

– Не дури! – резко ответил Хваленский. – А если еще «Фантомы» придут? А у тебя керосина на несколько минут…

– Понял… – Вася пристыженно умолк.

– Леопард-один, вам посадка, курс ноль-ноль-три, ветра нет, полоса свободна, – произнес руководитель полетов.

– Принял, – ответил капитан. – Второй и Третий сядут первыми, а я попытаюсь выпустить шасси.

– Есть, принял.

Вася и Ашот приземлились одновременно – благо ширина полосы позволяла. Хваленский же ушел на второй круг, отметив про себя, что в лесу неподалеку от аэродрома пылают два огромных костра, а в бетоне одной из рулежек зияет здоровенная воронка. Да и капониры неподалеку от полосы были разворочены взрывами – правда, ни самих самолетов, ни их обломков там не наблюдалось.

«Теперь разыграем небольшой спектакль…» – усмехнулся Хваленский. Разумеется, шасси выпустилось бы без проблем, в этом он был уверен, но это вызвало бы подозрения у тех, кто будет потом разбираться, почему он вступил в бой. Алиби – вот и все, что было ему нужно. Поэтому капитан при заходе на посадку спросил у руководителя полетов, видит ли он выпущенное шасси.

– Нет. Шасси не вышло. Вверх! Вверх! – отозвался вьетнамец.

Вьетнамцы и русские, столпившиеся на рулежке, с волнением следили за тем, как истребитель капитана кружит над базой.

– Катапультируйтесь или садитесь на брюхо, Первый, – предложил РП, но капитан обругал его по матери:

– Машину гробить не буду.

Потом он крутанул несколько энергичных «бочек», сделал «горку», спикировал… обычно так и делали, если шасси заклинивало, – перегрузки заставляли его вывалиться… и вот наконец, ко всеобщему облегчению, шасси выпустилось и встало на замки. На приборной панели успокаивающе вспыхнули зеленые огоньки, потом и РП подтвердил, что шасси вышло. Глубоко вздохнув, летчик пошел на посадку.

Зарулив на стоянку, он вырубил двигатель и отстегнул кислородную маску. Ощутил, как наваливается страшная усталость, и подумал над тем, что сказать Цзиню и всем прочим, которые теперь будут выяснять, почему он и два старших лейтенанта нарушили запрет на участие в боях. Потом глубоко вздохнул – и открыл фонарь. Улыбнулся окружившим самолет людям, радостно кричавшим что-то по-русски и по-вьетнамски. Перебросил кислородную маску через борт и неторопливо расстегнул привязные ремни.

Постепенно он стал понимать, что кричат стоявшие вокруг истребителя солдаты и офицеры. Мешая русские и вьетнамские слова, они повторяли:

– Молодцы! Так их! Ура! С победой вас, товарищ капитан!

К борту истребителя приставили стремянку, и капитан наконец-то смог спуститься на землю. Его тут же потащили к вышке КДП, пожимали руки, радостно улыбаясь и спрашивая что-то, но он не понимал ни слова. Разглядев в толпе одного из техников, он крикнул ему:

– Газаряна с Афанасьевым – ко мне!

– Понял, – кивнул техник и исчез.

К истребителям уже подъезжали тягачи, осторожно пробиравшиеся через толпу. Кто-то из вьетнамских офицеров догадался отогнать восторженных зрителей от самолетов, и очень вовремя – на посадку уже заходили вернувшиеся с перехвата «семнадцатые».

– Один… два… три… Только три! Четыре же было! – взволнованно крикнул кто-то.

– Черт, неужели сбили?

Когда «МиГи» приземлились, молоденький вьетнамский летчик, выбравшись из кабины, со злобным криком швырнул на бетон свой шлемофон и, скрипнув зубами, бессильно осел на землю. По его лицу текли слезы, он что-то бормотал, сжимая кулаки. К летчику бросились друзья, потом подбежал врач.

– Что случилось? – спросил пораженный Хваленский у переводчика, оказавшегося рядом. – Обычно ваши ребята весьма сдержанны…

– Сейчас узнаю, – Тхонг пошел к летчикам.

– Товарищ капитан… – к Хваленскому протолкались Ашот и Вася. – Вы в порядке?

– Я – да. Вы как? Не зацепило там?

– Нормально. Мы тех двоих, что вам на хвост сели, отогнали, – гордо ответил Вася. – Методом вашего сослуживца… сделали вид, что ракеты наводим, – они и смылись.

– Спасибо, ребята… – кивнул капитан, пожимая лейтенантам руки. – Вот что, пока нас особисты не допросили, уясним ситуацию. Я-то отбрешусь как-нибудь. А вы зачем взлетели?

– Это… – переглянулись старлеи. – Вас прикрыть…

– Не вздумайте так сказать особисту, – хмыкнул Хваленский. – Запоминайте, как было, – тягачей, чтобы убрать машины в капониры, не было, и вы взлетели, чтобы спасти самолеты. Только за этим! В бой не ввязывались. Ясно?!

– Ясно, товарищ капитан, – чуть ли не хором ответили лейтенанты.

– Э-э-э… можно еще вопрос? – потупился Ашот.

– Валяй… – Капитан смотрел, как вьетнамца уводят под руки к подоспевшему «газику». «Похоже, паренек долетался… – подумал он. – Как минимум, до отпуска…»