На четвертом фото Гэрретт готовился нанести coup de grace [24] большим камнем, который он держал над головой по переломанному телу его матери, а его отец одобрительно взирал на это.

Я просмотрел фотографии второй и третий раз.

— Господи! — воскликнул я. — Значит, судья в руках у Коутса.

Коуди кивнул:

— Вот почему он был оправдан.

— Снова в точку.

— Выходит, он шантажировал его все эти годы?

Коуди опять кивнул и ткнул своим «глоком» в голову Уайетта Хенкела.

— Вроде того. Расскажи ему, Уайетт.

Хенкел, казалось, стал еще более маленьким и жалким.

— Это я шантажировал судью, — сказал он. — Я сообщил ему, что у меня есть фотографии. Я размножил их на копировальной машине и послал копии ему, чтобы доказать это. Поэтому он годами платил мне.

— Отсюда автомобили, пять акров и «ролекс», — объяснил Коуди. — Но ты солгал судье, не так ли, Уайетт? Ты сказал судье, что у тебя есть негативы.

Хенкел кивнул.

— Поэтому, — продолжал Коуди, — когда Брайен Истмен начал говорить всем знакомым, что ищет кого-то, у кого есть фотографии, порочащие судью Морленда, ты связался с судьей снова.

— Да.

— Чтобы назвать ему цену, за которую ты не продашь фотографии Брайену?

— Да.

Как ни странно, Хенкел оживился во время своих откровений. Он явно гордился собой. Мне хотелось застрелить его, но не раньше, чем я услышу все.

Коуди обратился ко мне:

— Я размышляю о роли Хенкела. Когда я расследовал дело Коутса, то всегда интересовался, почему он перестал работать в парках пять лет назад и полностью переключился на кемпинги на федеральной земле. Это была просто одна из мелочей, не имеющих смысла. Но теперь она имеет смысл. Работа в парках штатов перестала удовлетворять Коутса, когда Морленд стал федеральным судьей. У Хенкела были фото, он хотел денег и получал их. Но Коутс нуждался не в деньгах, а в безопасности. Он знал, что когда-нибудь его поймают, поэтому вступил в контакт с Морлендом и рассказал ему о своей козырной карте. Коутс хотел быть уверенным, что его будут судить в федеральном суде, так как знал, кто будет судьей.

— Сукин сын, — сказал я и добавил: — Погоди. Почему Коутс должен был рисковать, относя свою пленку Хенкелу? Неужели его не беспокоило, что Хенкел или кто-нибудь увидит снимки убийства?

— Я могу ответить на это, — сказал Хенкел. — Не думаю, что тогда он понимал, чем располагает. Эти фото увеличены, потому они такие зернистые. В оригиналах люди выглядят как муравьи на фоне этой стены. Он мог заснять падение женщины, но не знать, что судья толкнул ее. Думаю, он понял это, когда пришел домой и внимательно рассмотрел отпечатки.

— И он никогда не охотился за вами? — недоверчиво спросил я.

Хенкел в первый раз улыбнулся, обнажив желтые огрызки зубов.

— Я бы давно был мертв, если бы он это сделал. Я держал увеличенные снимки при себе, перебираясь с места на место, с работы на работу. Думаю, пару раз он пытался найти меня. Однажды человек появился в моей лавке в Салиде, расспрашивая обо мне. Я слышал это из другой комнаты, вышел через боковую дверь и больше туда не возвращался. В другой раз я пришел домой после работы в Дуранго и увидел нескольких ребят, похожих на мексиканских гангстеров, припарковавшихся перед моим домом. Я тут же уехал в Нью-Мексико.

Коуди кивнул, как если бы еще один фрагмент картинки-загадки встал на свое место.

— Значит, когда ты передал сообщение Брайену Истмену, судья позвонил тебе?

— Нет. Это был его сын Гэрретт. Мальчишка с камнем на фотографии.

— И что он сказал?

— Вы собираетесь убить меня, не так ли? — спросил Хенкел.

Коуди скорчил гримасу.

— На девяносто процентов да. Но остаются еще десять процентов, Уайетт. Тебе нужно убедить меня, что ты стоишь этих десяти процентов, рассказав мне правду.

Я видел, что Хенкел обдумывает аргументы. Наконец, он сказал:

— Гэрретт заявил, что заплатит больше, если я позвоню Истмену и скажу, что у меня есть фотографии. Я поговорил с ним, и он согласился встретиться со мной в Денвере. Гэрретт назвал мне место встречи, но велел не ходить туда. Думаю, он сам встретился с ним.

Я выстрелил в него.

Грохот был оглушительным. Не знаю, как Мелисса не проснулась. Хенкел извивался на моей кушетке, сжимая плечо, куда попала пуля, и размазывая по ткани красные пятна.

Коуди выхватил кольт из моей руки, прежде чем я смог выстрелить вторично и прикончить Хенкела.

— Ради бога, Джек! — закричал он. — Мы еще не покончили с ним.

— Я покончил, — отозвался я, но сделанное мной потрясло меня.

Хенкел корчился и стонал.

Коуди схватил его за волосы и усадил.

— Говори быстро, — сказал он, — и, может, останешься в живых.

— Мне больно, — процедил Хенкел сквозь стиснутые зубы.

— Будет еще больнее!

— Я изойду кровью!