Есть хотелось страсть как. Садовниковой торта больше никто не отвалил. Пришлось терпеть до обеденного перерыва. «Надо купить печенье про такой случай, пусть лежит в столе», — задним умом подумала она. К концу рабочего дня искали на субботу дежурного от отдела за отгул, Людка, вспомнив, что нужен день для похода в госпиталь, вызвалась, к великой радости коллектива, отдежурить сама добровольно. Заскочив после работы до гастронома прикупить, кое-чего пожевать на вечер и утро, полетела на курсы. Честно высидела до конца. Хотя заниматься ей языками страшно нравилось, но в этот вечер она сидела, как на вылезших из сидения гвоздях. Эд позвонил, когда она выходила из метро. Словно её ждал где-то рядом. «А кто его разберёт, может стоять невдалеке или совсем рядом, а я даже не догадаюсь об этом», — закрутила она головой, ища мужчину с телефоном неподалёку от себя. Но всё было совсем не то, что её волновало.

— Лю, ты где? — неслось из трубки.

Она осмотрелась и так и быть передала своё место нахождение.

— Вышла из подземки.

— Не пугайся я тебя встречу, — обрадовано заверил он.

Прежде чем перейти грязную площадь, она осмотрелась: группа размалёванных под попугаев молодых людей, пара парочек, чей-то кавалер с цветами…, машина собирающая мусор после торговли. Жизнь, но не её. И уже на ходу, глянув на телефонную трубку, как на одушевлённый предмет, высказалась:

— Я и не думаю пугаться, это ты пугаешь меня.

Он хмыкнул и предупредил:

— Если кричать не будешь, то и не напугаешься.

Она отскочила от парней на роликах и, переместив трубку к губам, зловеще прошептала:

— Я точно кричать не буду, если ты не напугаешь.

— Какая же ты болтушка…

— Это только с тобой, а так из меня клещами разговор не вытянешь… — смеялась она.

Звёзды маленькими холодными точечками мерцая в тёмном небе, царапали по душе. Люда шла не торопясь, рассматривая перемигивающиеся над головой светлячками далёкие планеты. Раньше их свет казался ей долгим, трудно доступным и загадочным, теперь нет. Она никогда не боялась ночи. Наоборот раскрепощалась душа и забиралась в какой-то свой дальний уголок тоска. Не было дневной суеты, яркого, палящего солнца, а лёгкая прохлада, помогая дышать, доносит запах цветов с большой круглой клумбы на поляне. Постояв у небольшого уютного фонтанчика, шагнула на дорожку. Шла, улыбаясь, вот сейчас его сильные руки вырвут её из привычной жизни и унесут в мир любви и грёз. Ждала и всё же опять испугалась. Он втянул её гораздо раньше ожидаемого, под пышную крону старого дуба. Придерживая за локти, прикрыл орущий рот, смеясь, поцелуем.

— Опять расчирикалась птичка, я ж предупреждал… — Заложив руку за её спину, чтоб не было жёстко, он притиснул её к мощному стволу.

Она обрадовалась тому, что он начал разговор первым, сама она, кажется, не решилась бы это сделать, хотя по телефону болтала запросто.

— Я ждала тебя на прежнем месте, — принялась оправдываться она.

Он кивнул на дерево.

— А мне понравился этот живой шатёр, растёт себе такое зелёное чудо. Посреди огромного города и такой гигант.

Люда, борясь с тоской и вытесняющей из неё её горячей волной, прижалась щекой к его груди. «Как хорошо быть не одной! И не лишь бы с кем, а со своей второй половинкой».

— Я хочу поехать в настоящий лес. Побыть в объятиях чёрной лесной ночи, налюбоваться яркими, а не пыльными звёздами. Полежать на траве…

— Ночью, с костром и палаткой… или на пледе? — пряча улыбку в уголках рта, уточнил он.

Она, шаля, пощекотала пальчиками его живот и сама покорность прошептала:

— Как скажешь. Мне всё равно, лишь бы с тобой.

Он выловил её пальчики, прижал к губам. Но хриплым взволнованным голосом сказал нечто иное, нежели она ожидала:

— Ерунда. Ты всё себе напридумывала.

— А вот и нет, — загорячилась Люда, отправляя его руку в свободное плавание под запах блузки. — Я весь день мечтала об этом.

Эд вспыхнув горел, как берёзовая береста. Как тут устоишь, эта чертовка знает, как свести его с ума. Целуя безумно, он шептал:

— Ты горячая штучка, а по виду не скажешь…

Эта неосторожно брошенная фраза ох как заинтересовала её.

— И какой же я, интересно, кажусь со стороны? — тут же заинтересовалась она.

— Серьёзная, деловая барышня, не подшибись, — чмокнул он в её ушко.

Она тут же объявила:

— Всему виной ты. Я сгораю от твоих рук. Они меня испортили и развратили. У меня теперь всегда чудное настроение.

Он, разумеется, такого не предполагал.

— Насмешила… Ты просто играешь со мной… Зачем, пока не пойму…

Напряжённую тишину нарушил её поцелуй и сорвавшиеся с её уст слова:

— Ты ошибаешься, Эд…

— У тебя красивое имя, — провёл он ногтем по овалу её лица. Заметив её сморщенный носик, добавил:- Ты так не считаешь?

Она не считала. Ей нравилось иное имя, но сам себе его не выбираешь, правда, сейчас, после разговора с бабушкой что-то у неё в этом вопросе изменилось. Но тем не менее…

— Вот уж нет, — тут же запротестовала она. — Но куда деваться раз бабуля удружила. Так ей захотелось, а мне ничего не переиначить и с этим именем всю жизнь жить.

Он не отступал.

— Сама себе болячку организовала, а имя отличное. Кстати про растеряшу, что за ношу, ты уронила? — поднял он выпавший из её ослабевших рук пакет.

Люда вздохнула:

— Продукты купила на вечер и утро. Дома шаром покати.

Его руки сошлись кольцом под её грудью, а маска коснулась щеки.