Мадам Кампан предполагала, что дофина пересечет символическую границу, рыдая на руках графини де Ноай. Возможно, так оно и было. Тем не менее представление было окончено, и дофина вместе со своей уже французской свитой въехала в город, где в ее честь были. воздвигнуты триумфальные арки. В епархии приветственную речь для Марии-Антуанетты произнес сногсшибательный прелат Людовик-Эдуард де Роан, племянник епископа Страсбургского. Принцесса ответила по-французски, однако не упустила случая ответить по-немецки тем, кто обращался к ней на этом языке. С лучезарной улыбкой на устах она присутствовала на всех приемах в ее честь и покинула Страсбург лишь 9 мая. Итак, снова вперед. Повсюду, где бы она ни проезжала, слышались комплименты, дань восхищения и восторга. Однако дофина уже очень утомилась столь долгой дорогой. Во время спектаклей, по вечерам, она позевывала, казалось, время тянулось невероятно долго.

14 мая должна была состояться долгожданная встреча дофины со своим будущим супругом и королем Франции. Людовик XV специально поехал навстречу и остановился в Компьене, чтобы как можно скорее увидеть новую внучку, с которой ему не терпелось познакомиться. В придворном платье, с изысканной прической Мария-Антуанетта с волнением ехала из Суассона в Компьен. Толпы людей встречали ее радостными возгласами. И с приближением к Компьену людей становилось все больше. Вскоре принцесса заметила несколько карет. Приближался великий момент. Дофина вышла из своей кареты в сопровождении графа де Соль-Таван и графа де Тессе. И затем, нарушив все правила этикета, подбежала к королю и опустилась на колени перед Людовиком XV и своим будущим мужем. Хотя король ожидал увидеть грациозное создание, он все же был очарован милым личиком и восхитительной улыбкой. Людовик тут же поднял дофину и, прежде чем представить ее своему внуку, нежно обнял, дофин же в свою очередь чинно поцеловал будущую жену.

Если принцесса и была разочарована, она умело скрыла свои чувства. Затем король представил ей своих дочерей и всех придворных ее свиты, после чего сел в карету со своими внуками. Во время переезда в замок Компьен он оживленно болтал с Марией-Антуанеттой и более напоминал жениха, нежели его внук, который за все время пути не произнес ни слова.

На следующий день королевская процессия направилась в Париж. По пути сделали остановку в Сен-Дени, чтобы навестить мадам Луизу, самую младшую дочь короля, которая в прошлом месяце решила уединиться в монастыре кармелиток, чем ее отец был весьма опечален. Вечером того же дня вся королевская семья собралась в замке де ла Мюэт. Мария-Антуанетта познакомилась с братьями своего мужа — чопорным графом Прованским, совершенно не понравившимся ей, и графом д'Артуа, еще наполовину ребенком. Конечно же, этот нахальный мальчишка был самым привлекательным из трех братьев. На ужине Мария-Антуанетта заметила рядом с королем очень красивую молодую даму. Никто не представил ее дофине. Когда Людовик XV, его дочери и внуки уехали в Версаль, поскольку будущие супруги не могли спать под одной крышей, юная принцесса попыталась выяснить, кто эта таинственная красавица. Вполне возможно, слегка смутившись, мадам де Ноай ответила, что мадам Дюбарри находится здесь по желанию короля, а Мария-Антуанетта, тоже вполне возможно, ответила, что та достойна стать ее соперницей. Впрочем, мы не знаем, что произошло на самом деле, может быть, это всего лишь досужий вымысел. Тем не менее дофина поняла, что видела любовницу короля. В отведенных ей апартаментах Марию-Антуанетту ждал сюрприз. Король подарил ей великолепное алмазное ожерелье, как две капли воды похожее на ожерелье покойной дофины Марии-Жозефины.

Апартаменты, которые теперь занимала Мария-Антуанетта, раньше были покоями Марии Лещинской. Все здесь еще помнило о своей прежней хозяйке. По сравнению с маленьким дворцом своего детства, дворец в Версале казался ей невероятно большим и роскошным. Мария-Антуанетта до этого не выезжала из Шенбрунна, и поэтому залы Версаля оказались для нее лучшими в мире. Впрочем, у нее не было времени осматривать владения, которые вскоре будут принадлежать ей, так как оставалось менее двух часов до свадебной церемонии в королевской часовне. Пока ее одевали, доложили, что король желает представить сестер дофина: мадам Клотильду, толстущую принцессу, на вид добродушную, и совсем еще маленькую мадам Елизавету.

В час пополудни принцесса вошла в кабинет короля. На ней было одно из лучших платьев. Дофин, также одетый с иголочки, подошел к ней и подал руку. «Она приветствовала его и поцеловала руку короля, все это было сделано с невероятной грацией. Принцесса показалась мне довольно милой, маленькой и нежной», — изложил свои впечатления герцог де Круа.

Следуя за королем и принцами, молодая пара медленно шествовала по залам, полным придворными и знатью. В часовне молодожены заняли свои места на бархатных ковриках у алтаря, где стоял архиепископ Реймсский, король же сидел на своем обычном месте, вдали от семьи и наследников. «Часовня была украшена сверху донизу, с высоких ступенек была видна огромная толпа лучших фраков, красивых платьев и вообще всего самого красивого и изысканного, лучи солнца заливали часовню и наполняли ее светом», — писал все тот же герцог де Круа. Дофин, невероятно взволнованный, дрожащими руками надел кольцо на палец эрцгерцогини. Церемония окончена, и теперь надо было подписать свадебный контракт. Свою подпись поставил король, затем дофин свою, очень скромную. Подошла очередь дофины, которая неловко подписала контракт и в конце поставила жирную кляксу.

В два часа, пока гости отдыхали, дофина принимала в апартаментах клятвы верности от своих придворных. Герцог д'Омон, первый советник короля, принес ей «свадебную корзину», очень изысканную, наполненную драгоценностями, украшениями, статуэтками, шкатулками и другими весьма дорогими предметами, которые предназначались для вручения различным высокопоставленным особам. Затем надо было присутствовать на приеме послов, до тех пор пока не начнется королевская игра в Зеркальной галерее, сверкающей от яркого освещения.

Все с нетерпением ожидали представления в парке — водной феерии и фейерверка, но неожиданно началась гроза, разрушившая все праздничные приготовления. Разочарование молодой принцессы, всех гостей, а также простых горожан, которым было разрешено прийти в парк при условии, что они будут достойно выглядеть, было просто неописуемо! Однако было решено перенести представление на послезавтра, если будет хорошая погода.

День свадьбы окончился грандиозным пиршеством в десять часов вечера, которое состоялось в новом зале Оперы, оформление которого было только что завершено Габриелем. Дофина и дофину, усталых и обессиленных долгим пиршеством, проводили в супружескую спальню, где они в античной обстановке должны были провести первую брачную ночь. Архиепископ Реймсский благословил семейное ложе, король торжественно передал дофину ночную рубашку, а герцогиня де Шартр, самая старшая из замужних принцесс, подала дофине ее пеньюар. Дофин выказывал несколько скучающий вид, тогда как Мария-Антуанетта была, как всегда грациозна и приветлива. После соответствующих приготовлений их препроводили в спальню на глазах у всего двора. Король шепнул на ухо своему внуку игривое напутствие и задернул портьеры. Однако придворные не покидали спальни, так как занавес должен был снова открыться перед толпой любопытной знати, чтобы показать наследника Бурбонов действительно делящего ложе с дочерью Цезаря. Итак, портьеры были снова раздвинуты и только после этой процедуры Людовика-Августа и Марию-Антуанетту оставили наедине.

Празднества должны были продолжаться еще несколько дней. Весь следующий день был посвящен представлению новой дофины. Вечер прошел, как обычно, очень скучно, все делали вид, что наслаждались «Персеем» в исполнении Кино и Люлли. 18-го молодые могли, наконец, отдохнуть, что означало для дофина охоту на заре, а для дофины — беседы с мадам де Ноай. Вечер 19-го числа должен был стать апофеозом всех торжеств, посвященных свадьбе. В тот день новобрачные давали открытый бал в зале Оперы, в садах готовился фейерверк, тот, что не состоялся в день свадьбы. Посреди всеобщего веселья тем вечером разразился скандал, по сути, из-за Марии-Антуанетты. Напомнив о родстве с дофиной, дочерью Франциска Лотарингского, принцессы Лотарингские попросили позволить им танцевать сразу после принцесс Франции, перед герцогинями. Людовик XV уступил их просьбам, нанеся ущерб, в некотором роде, французской знати. После этого многие придворные дамы демонстративно покинули бал, где посмели ущемить их права по прихоти какой-то маленькой Австриячки.