Зал ресторана, оформленный в национальных традициях, был как бы отгорожен от шума привокзальной площади зданием гостиницы. Кроме нас, за столиком в углу зала сидела какая-то группка то ли туристов, то ли бизнесменов, да еще на сцене готовился к выступлению ансамбль в национальных костюмах.

– Сергей, что бы ты хотел?

– Полностью положусь на твой выбор, – тем более, что меню изобиловавшее цветистыми названиями блюд, не давало никакого представления о том, что они из себя представляют.

С другой стороны мой опыт подсказывал, что, как правило, это будет очень вкусно. Венгры, связывающие свое происхождение с кочевыми уральскими племенами, к еде относятся совсем не как кочевники. Культ еды составляет их национальную особенность. Вот и сегодня ужину предшествовал долгий обмен мнениями между Эхардтом, Шандором и метрдотелем, не затронувший моего внимания, в связи с тем, что шел он на венгерском языке, которого я не знаю.

– Ты знаешь, Сергей, а ведь мы с Эрхардтом не только в одну школу ходили, но еще и за одной партой сидели.

Меня уже давно занимала длина этой парты, потому, что Шандор умудрился за ней посидеть, чуть ли не с половиной населения Венгрии, по крайней мере, по его рассказам.

Потом его родители эмигрировали в Штаты и он вернулся в Венгрию, спустя двадцать лет.

Разговоры наши, мы договорились вести по-английски. Познания Эрхардта в русском были, пожалуй, сравнимы с моими в венгерском и ограничивались знанием чего-то похожего на приветствие и наименований числительных.

Последовавший дальше разговор плавно перетекал с поражения венгров во второй мировой войне на сегодняшних казнокрадов, пришедших на волне перемен, затем от происхождения венгров к угро-финской группе языков. Запомнилось мне только замечание Эрхардта.

– Вы знаете, когда я был в Эстонии, меня все время не покидало ощущение, что вокруг все разговаривают по-венгерски, но стоило прислушаться, как переставал хоть что-нибудь понимать.

Прерывались мы только на время появления блюд. На закуску был подан кусок свиной ноги, в котором кость была вырезана и получившееся пространство нафаршировано гусиным паштетом, и к тому сухое красное вино. Затем последовало блюдо, мне иначе трудно назвать эту тарелку размером с поднос, на которой лежал кусок особым образом приготовленной оленины, с гарниром из овощей под соусом из почек и опять же красное вино, но уже более терпкое. На десерт появились блинчики с ореховой начинкой и токайское вино. В общем, безумно вкусно. Да еще дважды в течении вечера к нам подходил солист ансамбля, выводящий на скрипке национальные венгерские мелодии. Покончив с едой и заказав кофе и по рюмочке ликера «Уникум», разговор наконец перешел к интересующей меня теме.

– Эрхардт, ты знаешь, у Сергея возникли кое-какие разночтения с твоими американскими работодателями и он хотел бы проконсультироваться с тобой на эту тему, в частном порядке, неформально.

– Постараюсь, хотя обещаний дать не могу, как директор филиала я не обладаю широкими полномочиями.

– Я и сам не знаю, в чем конкретно мне нужна помощь. Для начала, хотя бы разобраться. Постараюсь вкратце обрисовать проблемы. Я предложил изменения, которые были узнаны настолько новыми, что на них был выдан международный патент, а учитывая, что ваша фирма крупнейший производитель такой продукции, вел переговоры о передаче прав к патенту с Джоном Колманом.

– Ну конечно, знаю его. Это шеф исследовательского подразделения фирмы.

– Так вот он тянул наши переговоры, чуть ли не полгода, а потом прислал мне короткое послание, что он сожалеет, но в настоящее время ваша фирма интереса к моему патенту не имеет. А, одновременно, я узнаю, что у вас не только думают или не думают об использовании, а уже во всю используют мои предложения.

– Все правильно. Подумай сам. Джон Колман руководит сворой инженеров, его зарплата и зарплата его подчиненных зависит от предложенных ими новых решений. И к тому же, какой смысл выплачивать тебе большие деньги, когда можно посадить инженера, и он за свою зарплату творчески или не очень переработает твои предложения и центр выдаст их за собственную разработку, даже в случае если они не смогут в них ни чего изменить.

– Так оно все и было. Но что бы вы посоветовали предпринять.

– Прямо сейчас ни чего сказать не могу. Как я уже сказал мое влияние не нужно переоценивать. Джон Колман это совсем другой эшелон руководства, к тому же он родственник главы фирмы. Могу пообещать вам только, что постараюсь по возможности собрать кое-какую информацию и уже тогда попробую что-нибудь посоветовать. Но заранее предупреждаю – не обольщайтесь, многого сделать не смогу.

Ужин подошел к своему логическому завершению. Шандор подозвав метра расплатился с ним, но, я не очень обольщался таким положением дел. Не пройдет и трех дней, как я буду иметь подробно написанную фактуру, где будут сосчитаны и обед, и чаевые, и мое проживание в гостинице, и время Шандора, но надо признать посчитанное по самым минимальным расценкам. Мы попрощались с Эрхардтом на пороге гостиницы, и Шандор проводил меня до небольшой гостиницы, имеющей собственную стоянку для машин, и к моему удовольствию позволяющей останавливаться в номерах вместе с собаками.

Утром, после традиционной чашки кофе и яичницы с ветчиной, приготовленной лично хозяйкой гостиницы и входящий в число услуг для постояльцев, мы со Стеном отправились домой.

Без проблем, миновав венгерско-словацкую границу и проехав с десяток километров, мы наткнулись на дорожную полицию. Один из полицейских, выйдя на дорогу, показал мне на обочину. Я остановился. Подойдя к машине, он наклонился, к открытому мной окну и сказал:

– Ваши документы, пожалуйста.

Я подал ему водительское удостоверение, технический паспорт и страховку на машину и он, взяв их, отошел к своей патрульной машине. Спустя пару минут он вернулся обратно и не отдавая их обратно обратился ко мне.