По запятнанному кровавыми разводами паласу на полу первого этажа расхаживал пустой доспех. Магиталлическая броня боевого оборотня колотила себя по выпуклой кирасе и оглушительно топала сапогами. Она попыталась схватить меня за шкирку, едва я поравнялся на расстояние вытянутой руки.

Впрочем, я был готов к такому развитию событий. Пригнулся и крепко пнул доспехи по бронированной голени. Нога отозвалась болью, но результата удалось достичь.

Тяжелый осадный комбинезон не устоял и загрохотал по полу. Во все стороны брызнули отсоединенные или изъеденные ржавчиной детали. Латная рукавица со свистом пронеслась мимо меня и воткнулась пальцами в живот моего отца. Вернее, в портрет моего родителя.

Праздничный мундир боевого офицера, казалось, зазвенел многочисленными орденами и золочеными наградными плашками. Полотно картины заволновалось и немного скомкалось. Какое несчастье!

Папаша не изменился в лице, но мне почудилось, что брови господина Гармона Наследи сурово сдвинулись. Кому бы понравилось иметь четыре дырки в пузе, пусть даже в нарисованном?

– Малыш! – заорал я, поднимая голову вверх. – У тебя задница лопнет, когда вернусь с березовой розгой! Как ты посмел поднять рукавицу на своего бедного дедушку?!

Кричал я из холла, окруженного всеми тремя этажами. Овальный колодец холла выглядел величественным фойе какого-нибудь театра, разделенным низкими балкончиками и колоннами.

На самом верху, в центре крыши, поднимался застекленный купол, откуда на меня поглядывало второе валибурское солнце. Рядом с куполом находилась еще не восстановленная после атаки демонов оранжерея. За ней начиналась магиталлическая лестница, ведущая на чердак и в детскую комнату Малыша. Чердачная дверь была приоткрыта, потому я не сомневался – фамильный демон отчетливо расслышал мое обращение.

Я не стал дожидаться, пока бушующий фадем успокоится, и выскочил на улицу. Проспект Темного света пустовал: изысканная карета госпожи харр Зубаревой растворилась в обеденной дымке за северным углом Большой лаборатории магических экспериментов.

– Где этот проклятый извозчик?

– Простите, господин… – промямлил кто-то за моей спиной.

Я повернулся и увидел печально знакомого мне монаха-гремлина. Коротышка едва дышал, придавленный тяжелой створкой парадной двери. Видимо, когда я спешил покинуть дом, нечаянно стукнул серокожего дверью по лбу.

Выглядел монах довольно скверно. Лицо покрыто мелкими царапинами и потеками засохшей крови. Нос изрядно свернут, на брови внушительная ссадина. Ухо украшает свежая неровная рана.

– Чего тебе, паршивец? – грозно вопросил я, ощупывая на поясе «Каратель». Спешка не помешала мне прихватить излюбленное оружие. Чтобы не вышло, как в предыдущий раз. Кто знает, какие прелести могут ожидать меня сегодня? Хватает прогулки по парку и последующей драки. – Еще по шее захотел?

– Госпожа просила забрать у вас ее мозгомпьютер. Она оставила его в вашем кабинете.

– В самом деле? – Я спрятал левую руку в карман плаща. Верхнюю одежду мне тоже удалось не забыть. – Не припоминаю…

Гремлин проследил за моим жестом. Кажется, он догадывался, что искомый предмет удобно расположился на моем запястье.

– Вы не могли бы попросить слугу принести мозгомпьютер госпожи? Сделайте милость, умоляю вас.

– Умоляю… – я сопроводил насмешку лучшей из злорадных ухмылок моей коллекции. – Раньше надо было умолять. Перед тем, как набросились на Ходжу Наследи! Пшел вон отсюда, нелюдь!

– Господин… – промямлил серокожий.

Договорить он не успел, потому что слетел с крыльца и покатился по магасфальту.

– Если Ходжа еще может простить нападение прелестной даме, то мерзким карликам воздастся по заслугам!

Когда я обозвал гремлина «карликом», он злобно оскалился и приподнял голову. Вероятно, собирался потребовать реванш. Вон как набычился и напрягся. Того и гляди прыгнет, чтобы своротить мне челюсть.

Коротышка с трудом поднялся и присел в боевую стойку. При этом его изрядно покачивало – памятная драка не прошла для него бесследно.

Я демонстративно потер ладони и двинулся к монаху. Мне предоставлялся отличный шанс выплеснуть накопившуюся злость. Судя по состоянию гремлина, требовалось не более двух-трех ударов, чтобы отправить его в городскую больницу. Шести дополнительных пинков хватило бы для поставки серокожего трупика в крематорий.

Избиению младенцев помешал извозчик. Раздался звучный хлопок, всколыхнувший воздух над проспектом Темного света. Из-за монструозного здания Большой лаборатории вылетел двухколесный велосипед с невероятно толстым гномом на сиденье. Над передвижной конструкцией парила стеклянная кабина.