Шрифт:
– Дурацкие игры в шпионов, – пробормотал я.
Девица повела меня на нижнюю палубу. Я терзался в догадках. Что может поведать эта странная дама? Неужели какие-то подробности убийства Длинного?
Длинный!
Я едва не вскричал, внезапно вспомнив короткий диалог со старушкой. Она рассказывала, что в банде, к которой принадлежали Гопис, Бримуль и Хруст, также числились овцоборотни! То есть девушки-овцы и инфантильные пареньки той же породы, не так уж и часто встречающейся в Валибуре.
Зачем девица подошла ко мне в ресторане? Судя по заинтересованному взгляду, она явно знала не только меня, но и графа.
Грязная подстилка демонов!
Мне удалось не выдать свою догадку. Я только скрипнул зубами, сделав вид, что оступился на покачивающейся палубе.
– И не думал, что на море бывает так холодно. – Мои плечи проделали неуверенное движение. Лично я придавал ему значение – «поежиться». Поняла ли девица, меня не интересовало.
– Да что вы, Ходжа, – удивилась овечка, не сводя с меня странного – очень странного! – взгляда. – Посмотрите – оба солнца полыхают как сумасшедшие. У вас на лбу испарина, а вы говорите – холодно.
– Морская болезнь, – пробормотал я, как можно более деликатно выскальзывая из цепких пальчиков девицы. – Прошу меня простить, извинить и миловать. Подождите здесь две минутки. А я сбегаю в каюту и приоденусь в плащ.
– Какой?.. – воскликнула незнакомка, высоко подняв брови.
– Любимый! – Я понесся обратно, размахивая полами того самого плаща, который якобы собирался захватить.
По трапу обратно на верхнюю палубу. По узкому коридору мимо вывески «Ресторан для высоких». Дальше-дальше, пока хватало дыхания.
В конце коридора, по обе стороны дверки с рисунком писающего дракончика, нерушимо дежурили мои матросы.
– Он там?! – вскричал я.
Парни синхронно кивнули.
Сердце едва не выскочило из груди. Я догадался, зачем девица отвлекла меня малопонятным разговором и потащила на нижнюю палубу!
– Граф!
С истошным криком я грохнул ногой в хлипкую дверь гальюна. Тонкий магиталлический лист прогнулся, замок фатально крякнул. Дверь с громким хлопком вылетела из рамы и повисла на одной петле.
Баглентайт сидел на толчке, безвольно свесив голову. На гортани набухало алое пятно. Маленькие капельки крови сочились из-под шкуросталевой веревки, обвивавшей шею. Оба конца «удавки» исчезали за приоткрытым иллюминатором.
– Убили! – выдохнул я, бросаясь вперед.
Глава 12
Прибытие
Задыхаясь от переизбытка эмоций и содрогаясь от досады, я отпихнул дра’Амора к стене. Петля немного ослабла, оставив еще шанс на то, что граф оклемается.
Я не помнил себя от ярости. Выхватил «Каратель» и, перескочив через сгорбленного посла, ткнул раскаленным клинком в открытый иллюминатор. Гарда ударила в крепко сжатые пальцы – острие с усилием вошло во что-то твердое, но податливое.
Раздался булькающий крик. В приоткрытую створку хлынул горячий поток кипящей крови.
– Достал!
Лишь спустя секунды я понял, что крик – мой собственный.
На круглую раму иллюминатора легли тонкие окровавленные пальцы. Они сжались в конвульсии, царапнули магиталл и сползли.
Просунув голову, я успел увидеть, как щуплое тело парня-барана переваливается через низкие перила. Убийца кувыркнулся в воздухе, ударился о толстое заграждение нижней палубы и с громким всплеском ушел под воду.
– Ай!
Кто-то истошно кричал в предсмертной агонии. Прямо за моей спиной!
Я с трудом влез обратно, изо всех сил отталкиваясь от переборки. И едва успел отбить летящий в меня клинок.
На залитого кровью графа дра’Амора медленно валился один из матросов. В широкой ране на горле виднелись остатки разрубленного кадыка. Второй русалкин лежал в коридоре. Его подрагивающие ноги еще стучали о порог туалета.
– Ты убил моего брата, ищейка, – голос девочки-овечки дрожал от ненависти.
– Еще не факт, – ответил я, подступая на шаг. – Твой родственничек скрылся под водой – мог и выжить.
Конечно же, я врал. Внутри моего полиморфоружия находится серебряный сердечник. Любой, даже самый здоровый оборотень, получив этим проклятым металлом в грудь, тут же скончается. Не говоря уже о худеньком парнишке.
– Ты лжешь!
В меня полетел еще один метательный нож. Заточка была исполнена так искусно, что понадейся я на защитный полог полиморфоружия – тут же схлопотал бы острием в сердце. На лету отбросил его гардой «Карателя». Сумел вывернуть плечо и пропустить снаряд мимо груди. Серебряный шип, со звоном упавший на пол, весьма напоминал орудие убийства Длинного.