– А что? Тахво Кенонену недолго учиться этому… Сейчас со спины пиджака отрежем полоску и переставим пуговицы, вот тогда пиджак будет на мне как вылитый.

Обратившись к женщинам, Тахво сказал: – Ну-ка, бабы, вытряхните из матраца старую солому, киньте на подстилку коровам. И набейте матрац свежей соломой. Что касается рваной одежды Ихалайнена, то завтра продайте ее старьевщику… И на эти деньги можно будет купить орешков и пряников.

Таким образом перешивая суконный костюм Антти Ихалайнена, Тахво отрегулировал все хозяйственные дела.

Перевозчики некоторое время задумчиво молчали, но потом они снова принялись хвалить портного. Они сидели серьезные, покуривали, поплевывали и говорили как бы между собой.

Один из перевозчиков одобрительно произнес:

– Неплохой выйдет муж из этого Кенонена!

– Толковый будет супруг! – пробормотал другой. – Муженек что надо! – сказал третий и сплюнул. Снова помолчали. Потом опять стали переговариваться:

– Вот когда он вопрется в эти брюки Ихалайнена, сразу из него получится законный муж Анны-Лийсы. Но брюки, конечно, надо для этого порядочно сузить.

– Да, брючки придется сузить! – ответил второй. А третий пробасил, держа трубку во рту:

– Придется их сузить… брючки-то!

– А как же иначе поступить? – вмешалась в разговор Майя-Лийса. – Ведь нельзя же мужчину сделать шире, уж лучше брюки для него сузить.

Один из перевозчиков солидно ответил ей:

– Не принято мужчину переделывать и ремонтировать вместо штанов.

– Не дело трогать мужчину ради этого, – сказал второй. А третий пробасил:

– Зачем же ремонтировать Кенонена, он и без переделки пригоден!

– Вполне подходящий… этот Кенонен! – воскликнул еще один перевозчик и сплюнул.

Занятый своим делом, Кенонен распорядился:

– А ну-ка, перевозчики, берите из того ящика табак Ихалайнена. Набивайте покрепче свои трубки, курите…

Тут Анна-Лийса сказала перевозчикам:

– Вы бы похвалили Кенонена просто так, а не за его подарки.

Кенонен не обратил внимания на эти слова. Он в поте лица продолжал работать. И, работая, бранил старомодный покрой брюк Ихалайнена:

– Да уж, эти портные Липери. Это какие-то перевозчики, а не портные. Брюки сшили с застежкой по бокам. Так шьют только для сопливых ребят.

Вскоре работа была кончена. Кенонен скинул свой костюм и теперь облачился во все суконное.

Перевозчики тотчас стали его расхваливать:

– Настоящий барин получился из этого Кенонена. А ведь когда сидел на столе, прямо казался каким-то рахитиком.

– Кенонен – это действительно такой человек, которого из списка живых еще нельзя вычеркивать! Вот он у нас какой!

– Опять вы тут скалите зубы! – прикрикнула на перевозчиков Анна-Лийса, укладывая свои поварешки в корзину.

На стене висел саржевый сюртук Антти, привезенный сыном Кеттунена.

Увидев этот сюртук, Тахво сказал Майе-Лийсе:

– Ну-ка, как тебя там, посмотри, нет ли каких-нибудь там насекомых, а если есть, убей их… Это еще приличный сюртук.

На следующее утро в доме Ихалайнена началась суматоха. Десять телег стояло наготове. На эти телеги стали грузить мебель, зерно, масло, кадушки и прочий товар. Три телеги нагрузили сеном. Коров вывели из хлева и наняли двух девчонок погонять их. Майя-Лийса и Анна-Лийса собрали овец, чтоб гнать их позади обоза.

Ужасно визжала свинья, которую посадили в бочку, чтобы перевезти без лишних хлопот.

Мычали коровы, кричали перевозчики.

Тахво Кенонен запряг в двуколку мерина Ихалайнена и решил ехать впереди обоза.

Когда свинья завизжала совершенно отчаянно, Тахво приказал:

– А ну-ка, стукните эту чертовку поленом по башке, чтоб перестала верещать, это раздражает меня.

Как раз в это время свинья высунула голову за край бочки. И перевозчик, которого весьма забавляло все это происшествие, в точности выполнил приказ. Послышался удар, и свинья смолкла. Один из перевозчиков, заглянув в бочку, возвестил о внезапной кончине свиньи:

– Она околела.

Анна-Лийса, хлопотавшая с овцами, услышав эти странные слова, с тревогой спросила:

– Почему свинья перестала визжать? Ей ответили:

– Ее стукнули по башке поленом. Анна-Лийса воскликнула в ужасе:

– Боже мой! Зачем же ее стукнули?

– Чтоб она визжать перестала, – ответил один из перевозчиков.

– Но она, кроме того, перестала и дышать, – добавил другой перевозчик.

Обоз был готов к отправке, но Кенонен вдруг заприметил бочку со смолой. Он крикнул.