– А почему ты решил, что рыжего убил не Френки или Палетта? – поинтересовался Крейн.

– Да не станут гангстеры возиться с ножом. Всадят пулю – и все дела.

– Похоже, ты прав, – согласился О'Малли.

Они поднялись на одиннадцатый этаж. Дверь открыл Чонси.

– Я все утро разыскиваю вас, – на нем был светлый габардиновый костюм и спортивные туфли.

Крейн объяснил, что из-за полиции они не могут попасть в свой номер.

– Располагайтесь, джентльмены, – пригласил Кортленд. – Я позову матушку.

Уильямс разглядывал китайские акварели на стенах.

– Наша хибара даст сто очков этой комнатке, – заявил он.

– Преимущество этих апартаментов заключается в том, – заметил Крейн, – что здесь нет полиции.

Вошла высокая седая дама в строгом лиловом платье. У сопровождающего ее мужчины была лысая голова, щеки свисали, как у породистого бульдога.

Рука, унизанная кольцами, поднесла к глазам лорнет:

– Что за странные люди, Стай?

Уильям Крейн встал.

– Миссис Кортленд?

– Да, это я, – ответила она.

– Мама, это детективы, которых нанял дядя Стай, – сообщил наконец-то появившийся в комнате Кортленд.

– Ах, детективы, – миссис Кортленд снова поднесла лорнет к глазам. – Бог мой, какая ужасная профессия!

– На свете много профессий, Эвелин, – поспешил вставить дядя Стай.

– Разумеется, – речь миссис Кортленд звучала монотонно. – Но удобно ли принимать их у себя?

"Вот ведьма", – подумал Крейн.

– Но мама, эти люди помогают нам искать Кэтрин, – вмешался Чонси.

– Да, да! Моя дочь! – она посмотрела на Уильямса. – Вы уже нашли ее?

Тот судорожно сглотнул:

– Нет, мэм, еще нет.

– Вот как? А вам не кажется, что уже пора?

– Да, мэм, вы правы, – он беспомощно посмотрел на Крейна.

– Но мама, они работают всего три дня, – сказал молодой Кортленд.

– Ну, не буду спорить, – она направилась к двери. – Чонси, будь любезен, проветри потом комнату.

Уильям упал в кресло и вытер лоб платком.

Молодой Кортленд развел руками:

– Не обращайте внимания. Мама расстроена, кроме того, она не любит отелей.

Крейн обратился к дяде Стаю:

– Сожалею, сэр, но я немногое могу сообщить вам, – и передал все, что узнал от миссис Удони. – Если мы найдем ее мужа, – закончил он, – думаю, кое-что прояснится.

Дядя Стай сидел на стуле прямой, как выстрел из ружья.

– Надо полагать, – заметил он.

– Я бы хотел узнать, – сказал Крейн, – какого цвета глаза у вашей племянницы?

– Голубые, – ответил Чонси.

– Мне хотелось бы знать точнее. Что значит голубые? Зелено-голубые, темно-голубые или серо-голубые?

Дядя Стай сказал:

– Серо-голубые.

– Думаю, – Крейн поднялся, – Сэма мы найдем сегодня вечером.

Уильямс не спускал глаз с двери, в которую удалилась миссис Кортленд.

– Где? – спросил он.

– Во вчерашнем заведении. Лицо одного из музыкантов показалось мне знакомым.

– А, – сообразил О'Малли, – трубач. Парень умеет играть.

– Я бы хотел присутствовать при разговоре с ним, – сказал молодой Кортленд.

– Разумеется, – ответил Крейн и пошел к выходу. – Жаль, что вчера вас не было с нами. Впрочем, О'Малли справился сам.

Дядя Стай из-под бровей внимательно наблюдал за Крейном.

– Вы уже нашли рыжеволосого гробовщика? – неожиданно спросил он.

– Что? – Крейн смахнул пылинку с рукава. – А-а, того парня?.. Нет, мы пока этим не занимались.

– Вы ничего мне не говорили... – засуетился молодой Кортленд. Крейн перебил его:

– Это всего лишь мои домыслы. Если вам интересно, извольте, я расскажу.

Когда он закончил, дядя Стай произнес:

– Что ж, когда нет гербовой, пишут на простой.

Крейн украдкой зевнул.

– С удовольствием бы вздремнул, но, – Крейн зевнул в кулак, – надо работать.

– Я с вами, – молодой Кортленд раздавил сигару в бронзовой пепельнице, – подождите меня внизу, я загляну на минутку к матушке.

Когда они спустились в холл, Уильямс в изнеможении рухнул в кресло.

– Бр-р-р, ну и старушка.

– Это тебе не какая-нибудь там, – произнес О'Малли.