Крез через какое-то время умер, и Витя Офдорес присвоил его шкатулку. Однако он знал, что другое завещание существует. Но не знал, кто из юристов его хранит, думал почему-то, что оно находится в Москве. А всех московских стряпчих не перетрясешь… И Витя Офдорес просто-напросто сделал вид, что никакого второго завещания нет и не было. Шнеерзон сначала просто побоялся заявить о новом завещании. А Гектор в это время искал коллекцию Креза. Но ее нашел Осип Хмельницкий, представитель большевиков. Однако Гектору удалось выкрасть ее и спрятать в доме отца. Хмельницкий сжег дом, Офдорес снова завладел бабочками. Отец Гектора умер. Шнеерзон, старый друг Кирилла Шведова, осуждал молодого человека за его политические увлечения, хотя и знал, что он делает именно то, чего хотел Крез. Бриллианты должны были стать собственностью эсеров. Конечно, завещание какого-то старого вора ничего не значило в пору новой российской смуты, но Шнеерзон жил по прежним представлениям. А жизнь в то время была тяжелая, и старик, видимо, решил на всякий случай подзаработать. Он пошел по опасному пути — написал Лазареву, в котором узнал Офдореса, что хранит подлинное завещание Креза, и если тот не хочет, чтобы о нем стало известно всем, то должен заплатить.

На письмо вполне можно было не реагировать, ведь никакие юридические обязательства тогда не имели значения. Однако Лазарев отреагировал. Может быть, потому, что авторитет Офдореса в воровском мире сильно покачнулся бы, если стало известно, что такое завещание существует. Или потому, что Офдорес мечтал уехать за границу и жить там легально, уважаемым человеком, а всплыви завещание — случился бы скандал. В общем, Лазарев пришел к Шнеерзону в назначенное им время, но платить, конечно, не стал, а убил старика. Перерыл все бумаги и завещания Креза не нашел. Зато нашел письма отца Ларисы и Натальи, Владимира Проскурина, которые открывали тайну их родства. На всякий случай бросил их в камин, однако письма сгорели не полностью, и Гектор, который явился вскоре к Шнеерзону и обнаружил его труп, увидев обрывки, уловил смысл. А еще Гектор нашел-таки новое завещание Креза.

— Значит, Шнеерзон все же не был убит, — небрежно обронила Наталья Михайловна. — Он успел рассказать Гектору, что произошло.

— Не совсем так, — возразил Кирилл. — Шнеерзон, тяжело раненный, успел доползти до книжных полок, взять журнал и открыть на статье Кирилла Шведова. Он или чувствовал, или знал, что Кирилл придет сюда, и давал ему намек. Кирилл понял намек, ведь именно он соорудил в доме старого друга своего отца тайник, в котором лежало подлинное завещание Креза. И еще Кирилл понял, что был прав, когда действовал от имени партии эсеров и пытался отнять сокровища у Офдореса и всех прочих, кто тянул к ним руки. Он имел на них полное право как представитель партии эсеров. Именно поэтому он отправился в квартиру Лазарева.

— Все это, конечно, весьма любопытно, однако выдумывать крутые сюжеты — привилегия романистов, — сказала Наталья Михайловна. — И вообще, знаете ли… дела давно минувших дней…

— Вы правы, — неожиданно согласился Кирилл. — Прошлого не вернуть. Я не виню вас за то, что вы защищали честь своей семьи, ведь и я занят тем же. Но бабочки… бабочки Креза! Ведь они — уникальные произведения ювелирного искусства. Подобных им нет в мире! Наталья Михайловна, я готов показать вам документ, который удостоверяет мои полномочия как представителя галереи искусств Французской академии естественных наук. Я уполномочен вести переговоры по покупке коллекции, вернее, ее остатков. Поверьте мне, вам такая сделка будет более выгодна, чем продажа камней по отдельности, а золотых каркасов бабочек — в виде лома.

— И насколько? — деловито поинтересовалась Наталья Михайловна.

— Полагаю, на порядок.

— Ну что я могу ответить? — с явным сожалением вздохнула она. — Вы сами сказали — прошлого не вернуть.

— Я так и думал, — с горечью пробормотал Кирилл. — Я почти не сомневался… Конечно, коллекция была слишком громоздка для бегства, для тайной перевозки. Берлянту пришлось разобрать бабочек, сломать золотые каркасы… А если один-два экземпляра все же и оставались, их благополучно прикончили вы.

"Как же так? — грустно подумала Алёна. — Значит, я никогда не увижу, как выглядит Аполлон, сделанный из алмазов, рубинов, яблочного изумруда, черного шерла и желтого берилла? И сапфирового Менелая не увижу? И Гектора… черный шерл, алмазы, гранат, красные рубины…"

— А скажите, — светским тоном произнесла Наталья Михайловна, — что вы делали здесь после отъезда отца? Неужели все время посвящали тому, чтобы донимать меня?

"Так, понятно, — усмехнулась про себя наша детективщица. — Мадам Каверина считает, что основная тема исчерпана, и больше не желает к ней возвращаться. Да, прошлого не вернуть… Бабочки, можно сказать, улетели! И Гектор с Аглаей никогда не появятся на стене "Мадам Баттерфляй"…"

Видимо, и Кирилл Шведов понял, что ему больше ничего не добиться, оттого и тон его ответа был таким же безразлично-светским:

— Я пытался найти, где именно находился в восемнадцатом году дом моего деда. Ездил в Переливино, бывшее некогда имением бабушки, искал дом Шнеерзона. Он, кстати, до сих пор стоит! История любви Гектора и Аглаи достойна авантюрного романа, и, честно говоря, если бы коллекция была еще цела, я начал бы выкупать ее именно с бабочек, которые носили их имена.

— Мне пора, — приветливо сообщила Наталья Михайловна, демонстративно пропустив последние слова мимо ушей. — Могу ли я считать, что военные действия между нами прекращены?

— Я не воюю с женщинами, — отозвался Кирилл. — А если вчера и разбил лобовое стекло вашего "Форда", то лишь потому, что вы меня сами вынудили. К тому же я не дал вам совершить преступление. Вы слишком вспыльчивы! Такой же вспыльчивой была некогда Лариса Полетаева, "амазонка революции".

"Господи боже!" — опять охнула тихонько Алена.

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — выдала Наталья Михайловна привычную формулу.

— Да неужели? — усмехнулся Шведов. — Но, между прочим, вы упомянули, что видели меня вместе с некоей писательницей. А единственное место, где меня можно было увидеть рядом с женщиной, как раз около стены парикмахерской "Мадам Баттерфляй" прошлой ночью. Итак, она писательница… Занятно, спасибо за информацию. Словом, этим упоминанием вы себя выдали. Кроме того, "Форд" с разбитым стеклом я сегодня видел в одной из мастерских автосервиса "Импульс".