– Вы что?! У нас урок!

– Татьяна, на минуточку. Александра Викторовна Заневская не объявлялась? Я из милиции.

– Звонила. Сослалась на семейные проблемы и взяла два отгула.

– Вы с ней говорили?

– Нет, что вы! Она говорила со своей близкой подругой, Наташей Михайловой, а та уже передала нашему завучу.

– Где сейчас Наташа?

– В другом крыле, в тридцать девятом кабинете.

Алексей бросился в другое крыло. Матвиенко еле поспевал следом. Вызвав в коридор Михайлову, Леонидов нетерпеливо сказал:

– Я из милиций. Где Александра?

– Из милиции? – Она удивилась. – А в чем дело?

– Где она?

Наташа замялась.

– Это семейное дело.

– Уже не семейное. Ей угрожает опасность! Вы поймите!

– У меня дома. – Наташа Михайлова покраснела. – Знаете, я сама ничего не понимаю. Пришла поздно ночью, вся в слезах, с Сережкой. Долго плакала, но ничего не захотела рассказать. Мои родители еще на даче, одна комната пустая. Саша попросилась пожить. Она просила никому ничего не говорить, сослалась на проблемы с мужем. Мол, поссорились. Я позвонила ей часа два назад, потом не выдержала, сказала директору, а то нехорошо получается. Странная она… Ну с кем не бывает? Поругались…

– Ясно. Значит, уже вся школа знает, что Александра находится у вас?

– Ну… А что тут такого?

– Адрес ваш?

– Что?

– Адрес, адрес! Куда ехать, скажите!

– Это еще зачем?

– Девушка, я в уголовном розыске работаю! Вашей подруге опасность угрожает, а вы ее фактически выдали убийце!

Наташа покраснела еще больше и стала сбивчиво объяснять, где она живет. Оставив простодушную подружку переживать, Леонидов метнулся к лестнице.

«Будем надеяться, что два часа – приличный запас времени. Не должен он меня опередить. Не должен. Хорошо бы у этой Наташи двери были крепкие! И телефон работал. Хотя звонить в милицию Саша не будет. А почему? Потому что это семейное дело».

Наташа жила в том же районе. Алексей, который уже ориентировался здесь, давал указания сидящему за рулем Игорю.

– Да успокойся ты! – уговаривал тот. – Успеем…

– Вот он, дом! Стой! Ты по лестнице, я на лифте. Увидишь его – бери. Или стреляй, если окажет сопротивление.

– А ты?

– Да я его голыми руками… – Алексей выругался.

– Осторожнее, Леха! – крикнул Матвиенко, когда дверь маленького лифта закрывалась.

Квартира Михайловной была на последнем этаже. Алексей вышел из лифта и сразу же услышал его голос:

– Саша, я все равно войду! Открой!

И звук удара. Потом металлический скрежет, словно кто-то возится с замком. Леонидов сделал вид, что достает из-за пазухи пистолет, и отчетливо произнес:

– Владимир Александрович Заневский? Вы арестованы. Руки поднимите и лицом к стене.

Тот обернулся. Высокий, плечистый. Глаза пустые. Плевать он хотел на пистолет! Ощерился и сделал шаг вперед. Они были в разных весовых категориях.

– Лицом к стене! – выкрикнул Алексей.

Заневский кинулся на него и попытался сбить с ног. Они упали. Алексей оказался внизу и почувствовал, как к горлу тянутся руки. Коленом попытался ударить в солнечное сплетение. Заневский извернулся. Удар не достиг цели. Стало нечем дышать. «А ведь меня этому учили… – подумал Леонидов, оказывая сопротивление преступнику. – Хорошо, что теперь у него нет пистолета…»

Спас его Матвиенко, который выскочил со стороны лестницы, как черт из табакерки, и с криком «ха!» ударил Заневского по голове рукоятью табельного «ПМ». Тот потерял сознание.

– Спасибо, – хрипло сказал Алексей и, поднявшись, полез в карман за наручниками. Когда раздался щелчок, Заневский застонал и повернулся на бок.

– Здоровый, черт! – пожаловался Алексей.

– Леха, ты как?

– Если б не ты…

– Здорово ты его держал! Захват что надо!

– Это был захват? – вяло улыбнулся Леонидов.

Ноги у него дрожали. Во рту было солоно. То ли от слез, то ли от крови. Губу, что ли, прикусил? На ватных ногах Алексей подошел к двери и постучал. Потом глупым голосом сказал:

– Саша, это я.

– Кто? – испуганно спросили из-за двери.

– Алексей. Мы тут не одни.

– Леша? Ты?

– Я.

– А с кем?

– Здесь милиция. Он в наручниках, открой.

Пауза. Потом звук ключа, поворачивающегося в замке. И дверь приоткрылась. Леонидов увидел испуганные глаза. Синие. И дрожащие губы:

– Леша, Леша, как страшно!

– Тихо. Все уже кончилось.

Увидев жену, Заневский вновь застонал и отвернулся. Он все еще лежал на полу. Рана на голове кровоточила.

– Вставай, – жестко сказал Матвиенко. – Леха, надо его в прокуратуру. Как, гражданин, признаваться будем? Чистосердечно?

– Да пошли вы…

– Игорь, я сейчас. Пять секунд.

– Ничего. Мы пока тут побеседуем. С гражданином, – недобро улыбнулся Матвиенко.

Алексей вошел в квартиру.

– Сережа в маленькой комнате, – шепотом сказала Саша. – Пришлось наврать, что это чужой дядя, очень злой. Господи! Родной отец! Ну ничего святого!