Вообще-то Галинка не такая уж тихая. Ей на переменах замечаний делают куда больше, чем другим первоклассникам. А сейчас — ну как будто кролик подопытный! Спрашивается: чего трястись? Видит же — квартира пустая. Ни мамы, никого…

Ольга легла, опять закинула руки за голову. Галинка робко сидела на стуле. Младшая подружка… Неужели и Ольга так дрожит перед Огоньковым и стариком ботаники?

Да быть того не может! А вообще-то… вообще-то сама за собой никогда не замечаешь!

Ольга прямо чуть ли не с ужасом Галинку рассматривала: «Неужели и я так?!»

А Галинка сидела, сидела. Но ведь нельзя же молча целый час сидеть! Она наконец вымучила:

— У тебя голова болит?

— Болит! — неожиданно наврала Ольга.

— Ну, я тогда домой?..

Ольга кивнула и повернулась к стенке — как будто спать. Потом крикнула громко:

— Только дверь прихлопни получше!..

Вот до чего же это получается странно! С Галинкой так хорошо дружить — тихо, спокойно. А неинтересно!.. Когда в путешествия ходят, ещё ничего. Даже можно сказать — хорошо. А без путешествий… Ну что это? Сидит дрожит, как овечий хвост.

А если взять Огонькова — с ним-то очень даже интересно. Огоньков у всей школы на виду (хотя, конечно, и не за хорошее). У всей школы на виду, а дружит с Ольгой!.. А это тоже не так себе! Мог бы с любым шестиклассником подружиться или даже с семиклассником. А он с Ольгой!

Но зато Огоньков этот уж такой задавака! Он тебе слова просто так не скажет… С Огоньковым дружить интересно, но только часто на него обижаться приходится. И много терпеть.

Думает Ольга, думает… И деревенских своих подружек припомнила. И Светлану. И даже из детского сада одна девочка мелькнула перед глазами… Вот уже сколько друзей, оказывается, было у неё. Но раньше всё как-то спокойно обходилось. А теперь: с одним поругается, с другим скучно, с третьим сердце ноет…

Легка на помине, на следующий день Светлана позвонила. Сказала:

— Алё, здравствуйте… Это Ольга? А это Карасёва Светлана. Мне Наталья Викторовна сказала: если уроки делать можешь, то я принесу…

Ольга услышала в трубке какое-то шебаршение и потом не то смех, не то шёпот, не то кашель… Она поняла, что там, у телефона, рядом со Светланой стоит Таня Лазарева. Ну и пусть! Господи, ей-то, Ольге, это совершенно неважно. Она сказала:

— У меня заразная болезнь. Продиктуй мне по телефону.

Светлана, видно, растерялась:

— А мне… а мы новые примеры прошли. Мне велели тебе показать.

— Не беспокойся!

— Хм! Я и не беспокоюсь. Записывай: номер сто двадцать.

— Погоди! Хотя бы я карандаш возьму!.. Светлана быстро и сердито выговорила в трубку все задания, словно горсть гороху бросила по каменной лестнице: тра-та-та-та-та! Ольга едва успевала писать… Да, вернее, и не успевала. Одни только первые буквы. Вместо «русский язык» — «р», вместо «чтение» — «ч». И так цифры записала, что и не разобрать: то ли семь, то ли два, то ли шесть, то ли ноль. Но Светлану не перебивала, не просила помедленней. Очень надо! — Ты пишешь там?

— Пишу-пишу, ты диктуй.

— Хм, пожалуйста!..

Когда Светлана наконец кончила, пальцы у Ольги стали, кажется, деревяннее, чем сам карандаш, — устали, и болели, и не слушались…

— Всем передавай привет! — успела крикнуть Ольга.

— Хм! — опять хмыкнула Светлана. — Передам…

С чего это она так хмыкать взялась?.. Раньше вроде совсем не хмыкала. А теперь хмыкает.

Пальцы потихонечку оттаивали, распрямлялись. Она ещё потрясла ими на всякий случай, чтоб уж всё прошло, ни одной иголочки в руке не осталось… Хотела сразу взяться за уроки. Как-никак три дня прошло — соскучилась по своим книжечкам. Но не взялась. Только притащила портфель на диван и остановилась — призадумалась.

Стали её разбирать сомнения. Стала Ольга думать, что, может быть, Светлана специально звонила… Специально вызвалась! Наталья Викторовна, наверно, сказала, что Яковлевой Ольги уже три дня нету, «надо узнать, ребята». И тогда Светлана — может быть! — руку подняла и сказала, что она позвонит и зайдёт, потому что у неё даже телефон записан… И как она волновалась потом, разыскивала две копейки по карманам (у них в квартире телефона нет). Ольга бы, наверно, ужасно волновалась…

И не было никакой Тани Лазаревой! Конечно, не было! Светлана одна, одна звонила. Она снова хотела подружиться. Ползли неприятные мысли, царапали, царапали Ольгу… Что говорить, жалко Светлану! Всё же она хорошая подружка была. Как чего-нибудь придумает — за ней и не угонишься!

Когда дружишь, не так уж весело в подчинении ходить и не так уж весело самой начальницей быть. А вот со Светланой они именно что ровно стояли — как две взрослых… Ольга вздохнула: вспомнила из-за чего они поссорились. А вообще тут и вспоминать было нечего — из-за Огонькова. А раз так, значит, и думать о Светлане больше нечего. Вот хоть заплачь, а нечего!.. Огоньковых же она не бросит!

Это случилось в тот день, когда она совсем уже поправилась, свободно разгуливала по комнате. Но ещё с опаской поглядывала на улицу. И хотелось выйти и было как-то боязно…