Успел я вовремя, а бандиты не успели. Они поспешили схватиться за оружие, а вытащить из кобуры пистолет за долю секунды невозможно. А тут еще я помешал. Звук удара и звук падения тела вызвали замешательство среди бандитов, заставили одного обернуться, второго посмотреть через плечо, а еще двоих и вовсе испуганно завертеть головами. Этого времени Вадиму хватило, чтобы нанести удар. Я в этот момент бил уже во второй раз пальцами второй руки в глаза. «Вилка» получилась точной, бандит, закрыв лицо руками, со стоном присел. Но тут другой бандит попытался ударить меня ногой в голову. Я в это время собирался ударить присевшего локтем в темечко, а для этого удара следовало наклониться. Удар у меня получился, а нога бьющего просвистела над моей головой. Я шагнул к нему опять из полусогнутого положения, вкладывая в боковой удар локтем всю силу и вес движения тела. Эффект от такого удара бывает аналогичным удару оглоблей. Противник рухнул на землю. Чтобы не пропустить нечаянный удар сзади, я отскочил на шаг и развернулся. Но за моей спиной все было уже кончено. Корчагин тоже знал свое дело.

– Они, кажется, нас искали, – сказал я.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – вывел резюме Корчагин. – Нас сейчас только ленивый не ищет. Пусть ищут.

Коза за забором не блеяла, а плакала. Что-то ей не понравилось в обстановке.

– Козлов жалеет… – сделал вывод Вадим, кивнув на распростертые у нас под ногами тела, наклонился, взял последнего из бандитов одной рукой за подбородок, другой за затылок, и резко повернул подбородок влево. Раздался громкий хруст. Я много раз спрашивал специалистов, почему поворот подбородка вправо шею только травмирует, но позвонок не ломает. Ни один спец не дал мне точного ответа. Просто рекомендовали вправо не поворачивать – влево вернее.

Бандитов нужно было уничтожить. Всех бандитов нужно уничтожать. Этот закон мы давно уже усвоили там, на Северном Кавказе. Многократно приходилось встречаться с тем, что попавший в плен бандит через пару лет снова появлялся в горах и занимался тем же делом, но становился уже многократно злее, отчаяннее и безжалостнее. И потому суда они не боялись. Исключение составляли только крупные эмиры, на руках которых слишком много пролитой крови, чтобы их прощали. Оставь мы в живых этих пятерых, обозленные неудачей, они еще здесь, в центре России, много прольют крови, а потом вернутся домой, чтобы продолжать убийства там. Полковник Переславцев предупреждал меня, что родственники и адвокаты проигравшей суд стороны нанимают для поиска нас не случайных прохожих, а самых настоящих бандитов, причем нанимают целые вооруженные джамааты. А таких, в этом я твердо убежден, уничтожать нужно без сожаления, иначе потом они доставят людям много горя.

Но их прибыло не пятеро. И оставался еще Альтемир Атабиев, который знал номер моей трубки. Может быть, он не имел возможности отыскать меня через спутник с помощью функции поиска sim-карты. Но, кажется, при определенных условиях и без спутника можно обойтись. Какой-то поиск и сотовый оператор выполняет самостоятельно. Правда, для такого поиска требуется решение суда, однако бандиты могут и решение суда добыть, и на оператора повлиять. Они это умеют. А менять sim-карту бесконечно я не могу, потому что на моем номере держится множество связей. Тех связей, без которых мы не сможем выполнить свою задачу и оправдаться.

– Уходим? – спросил Корчагин.

– Заходим… – поправил я его. – В дом заходим. Нужно еще с Альтемиром поговорить.

Он понял мои намерения, кивнул, и взялся рукой за забор. Попробовал его на прочность. Впечатление было такое, что забор совсем недавно усилен и укреплен. В отличие от других участков, это звено было подготовлено для того, чтобы через него бесшумно перепрыгнуть. Я посмотрел в щель. Даже в темноте можно было разобрать, что по ту сторону забора насыпана небольшая горка песка, чтобы скрыть звуки. Мы с Корчагиным могли бы обойтись и без песка. Но если кто-то о нас так позаботился, то почему бы нам не воспользоваться дружеской услугой? Пусть эту услугу оказывают нам бандиты, уже не существующие в реальном мире…

Двор у Атабиева был небольшой; от забора, чтобы не попасть под взгляд из темного окна, пришлось пройти по периметру двора за кустами, потом вдоль изгороди, отгораживающей двор от огорода, и только так подойти к крыльцу в три ступени. Крыльцо выглядело ветхим и могло обладать вокальными способностями. Чтобы избежать скрипа, я шагнул через все ступени сразу на порог – благо дверь была распахнута. А дальше, в темных сенях, на секунду включил свой слабый фонарик, чтобы рассмотреть обстановку и сориентироваться. Корчагин оказался на пороге следом за мной, и тоже успел рассмотреть сени.

Мы шагнули к двери. Разговаривали двое, и разговаривали не по-русски. Беседа шла в спокойном тоне. Один голос казался даже мечтательным, и слегка знакомым, но это точно не был голос отставного капитана ФСБ. Мы с Корчагиным переглянулись, одновременно кивнули друг другу, и я потянул на себя дверь, надеясь, что она не закрыта. Дверь легко подалась, и мы одновременно шагнули через порог. Два кавказца сидели на табуретках между столом и выключенным телевизором. Я нанес свой коронный удар сразу, без остановки. Вадим с короткого разбега в два с половиной шага ударил второго в лоб каблуком. Рассматривать результаты своих действий я не стал, и сразу шагнул в дверь, чтобы проверить вторую и третьи комнаты дома. Там никого не оказалось, но за спиной раздался шум; я стремительно вернулся, и столкнулся с влетающим в дверной проем человеком. Я не собирался его бить, но колено сработало автоматически и столкнулось с чужой челюстью.

– Атабиев… – напомнил старший лейтенант.

– Его здесь нет, – констатировал я.

Вадим тут же стал проверять, кто из пострадавших жив. Первого перевернул лицом к свету, чтобы прощупать горло, и я убедился, что голос не зря показался мне знакомым. Это был один из адвокатов проигравшей стороны.

– Готов, – сообщил Корчагин. – После твоего удара мне работы не остается…

Он оставил адвоката и занялся другими, проверяя их шеи. А мне внезапно пришла в голову мысль. Я вытащил трубку, нашел в списке фамилию бывшего капитана ФСБ и нажал на кнопку вызова. Через несколько секунд в кармане адвоката раздался звонок. Я вытащил телефон. Точно, высветился мой номер. Значит, мои опасения подтвердились.