Чарли выдохнула маленькое облачко – то ли дым, то ли просто пар – и свободной рукой нервно подозвала Саймона. Что ж, значит, она все-таки ждала его. Раз ловит прямо на крыльце, то дело серьезное. Саймон тихо ругнулся: явно что-то стряслось, и он злился, что его застали врасплох. Нужно было предвидеть. В эти дни за любым углом можно ждать недоброго взгляда – вестника беды, но Саймон не был готов к такому повороту. Ведь вестником оказалась сама Чарли.

Заготовленные судьбой пакости хотелось бы принимать с полным достоинством ни в чем не виновного человека. Как ни парадоксально, Саймону было бы легче понести наказание без вины. Он находил вкус в идее мученичества.

Внезапно у него пересохло во рту. В этот раз, видимо, все серьезнее, чем бывало раньше. Глупец! Забыл, что таким, как он, ничего не сходит с рук. Уроды из службы своей безопасности, наверное, уже потрошат его стол.

Будто раскаленные угли жгли Саймона изнутри. В мыслях он судорожно выстраивал план защиты, одновременно подавляя страх и желание броситься наутек. Но не трусливым бегством ему это виделось. Он удалится медленно, с горьким достоинством. Вот он все уменьшается, превращается в черточку, в пятнышко, в ничто. Царственный жест, неторопливый уход – это так соблазнительно. А Чарли останется лишь гадать, в чем же она подвела его, и когда догадается, то пожалеет, что в нужный момент не выслушала.

Хоть какая-то надежда. Со всех своих прежних работ Саймон уходил суматошно и злобно, ударяя кулаком по столу, пиная дверь. Сколько раз человеку позволено начинать с чистого листа и сколько раз можно сказать, что это была не твоя вина, до конца веря в свои слова?

– Ну? Что стряслось? – подступил он к Чарли, не тратя времени на любезности.

Он чувствовал себя полым, будто из него взяли и вырезали большой кусок.

– На, закури.

Чарли ткнула ему под нос открытую пачку легкого «Мальборо».

– Да говори же!

– Скажу, если не будешь психовать.

– Японский бог, да что случилось-то?

Саймон понимал, что Чарли отлично видит, как он перепуган, и злился еще сильнее.

– Потрудитесь сбавить тон, детектив.

В нужный ей момент Чарли вспоминает о рангах. Только что вы с ней были задушевными друзьями, а в следующий миг – уже старший и младший по званию. Она моментально меняет тепло на холод. Саймон чувствовал себя жуком, что корчится на препараторском стекле. Чарли ставит на нем долгосрочный опыт, моментально переключая разные воздействия: забота, флирт, отстраненность. Результат эксперимента: объект неизменно смущен и растерян.

Под командой мужчины было бы легче. Два года Саймон утешался мыслью, что может подать рапорт о переводе в бригаду к другому сержанту, но до этого так и не дошло: возможность в любой момент все поменять для Саймона важнее самих перемен.

Чарли была умелым рулевым. Она соблюдала интересы Саймона. Саймон понимал, откуда эта забота, и твердо решил, что не станет мучиться угрызениями: раз Чарли так надо, ну и пусть, а ему до лампочки. Может, не зря он боялся, что едва Чарли перестанет его опекать, тут-то ему и понадобится ее срочная помощь и защита?

– Прости, – сказал он. – Главное, скажи, в чем дело.

– Пруст во второй допросной беседует с Дэвидом Фэнкортом.

– Что? Как?

Саймон отогнал навязчивый образ: инспектор Джайлз Пруст лицом к лицу со штатским. И этот штатский – живой человек, а не просто фамилия в отчете, набранная мелким шрифтом. Саймон по опыту знал: необычное не сулит ничего хорошего. Скорее, наоборот. Нервы у него натянулись как струна.

– Тебя не было, меня тоже, в отделе оставался только Пруст, так что он с ним и беседует.

– А зачем он пришел-то?

Чарли тяжело вздохнула.

– Может, все-таки закуришь?

Саймон взял сигарету, чтобы Чарли унялась.

– Ну так скажи: я попал?

– Ну, в общем… – Чарли прищурилась. – Вообще, интересный вопрос. Почему ты-то попал?

– Чарли, не морочь мне голову! Зачем он пришел?

– Заявить об исчезновении жены и дочери.

– Что-о?

Саймон будто с разлета врезался лицом в кирпичную стену. Через миг до него дошел смысл сказанного.

Элис с ребенком пропали… Нет, этого не может быть.

– Больше ничего не знаю. Детали мы, наверно, услышим от Пруста. Фэнкорт там уже час без малого. В дежурке – Джек Злосник. Фэнкорт сказал, что жена и дочь не появлялись с прошлого вечера. Ни записки, ни вестей. Он обзвонил всех, кого только мог, – бесполезно.

У Саймона все поплыло перед глазами. Он рванулся было к двери, но Чарли вцепилась ему в рукав:

– Эй, ты куда? Тормозни-ка.

– Дайте мне Фэнкорта. Черт возьми, я выясню, что стряслось.