Желе думал, параллельно читая детективные романы, которые обожал. Большую часть жизни, замурованный в горе плоти, он прожил, глядя на мир глазами полиции, частных детективов и сыщиков-любителей, населявших страницы книг его любимого жанра.

Когда оба молчали, Дукалион читал статьи о Викторе Гелиосе, он же Франкенштейн, собранные Беном. Читал снова и снова, пытаясь сжиться с горькой, невероятной правдой: его создатель по-прежнему существует. И при этом размышлял, как уничтожить этот столп зла.

И частенько ловил себя на том, что, не отдавая себе в этом отчета, ощупывает изуродованную половину лица, пока не наступил момент, когда Желе прямо спросил, что послужило причиной такой жуткой травмы.

— Я разозлил своего создателя, — ответил Дукалион.

— Мы все злим его, — философски заметил Желе, — но без таких последствий.

— Мой создатель — не ваш, — напомнил ему Дукалион.

Уединенная жизнь приучила Дукалиона к тишине, но Желе требовался какой-нибудь фоновый шум, под который лучше читалось. Вот почему в углу проекционной всегда приглушенно бубнил телевизор. Дукалион обращал на него не больше внимания, чем на потрескивание горящих поленьев в камине.

Но один из выпусков новостей заставил его повернуться к телевизору. Потому что его заинтересовали слова ведущего: «Убийства… Отрезанные части тел… Вырезанные внутренние органы».

Дукалион прибавил звук. Женщина-детектив из отдела расследования убийств, ее звали Карсон О'Коннор, осаждаемая журналистами у дверей городской библиотеки, на большинство вопросов отвечала короткой фразой: «Без комментариев».

Большой любитель детективных романов, Желе, конечно же, интересовался и криминальными историями реальной жизни. Он не только знал все детали преступлений Хирурга, но и выдвинул пару версий, которые, по его разумению, могли вывести на преступника гораздо быстрее, чем те, что разрабатывала полиция.

Пока Дукалион слушал выпуск новостей, у него возникли собственные версии, которые он выдвинул, исходя из своего уникального опыта.

Скорее всего. Хирург был обычным серийным убийцей, собирающим «сувениры». Но в городе, где обосновался бог живых мертвецов, Хирургом мог оказаться куда более страшный тип, чем обычный психопат.

Сложив вырезки в коробку, Дукалион поднялся.

— Пойду в город.

— Куда?

— Хочу найти его дом. Посмотреть, как нынче живет самозваный бог.

Капот седана, припаркованного в неположенном месте, служил им обеденным столом. Ели Карсон и Майкл креветок, сваренных в кукурузном масле, густой рыбный суп и рис с креветками, приготовленный на пару. В ресторане всю еду им упаковали в контейнеры.

По тротуару прогуливались молодые пары. Музыканты в черных костюмах и шляпах-«пирожках» быстрым шагом прошли мимо, со своими инструментами в руках, оттирая в сторону пожилых мужчин в рубашках из «шамбрэ» и шляпах а-ля Джастин Уилсон, [17] которые как раз никуда не спешили. Стайки молодых женщин, демонстрировавших слишком уж большую, с точки зрения здравого смысла, часть своих тел, млели от окончательно раздевающих их взглядов туристов.

Где-то играли неплохой джаз. Вечерний воздух наполняли голоса и смех.

— Что меня злит, когда дело касается таких, как Харкер и Фрай…

— Список получится больно уж длинный, — вставил Майкл.

— Я позволяю им доставать меня.

— Они не могут успокоиться, потому что не было в отделе таких молодых детективов, как мы.

— Я стала детективом три года назад. Им бы пора с этим смириться.

— Они скоро выйдут в отставку, будь уверена. Так или иначе, мы получим шанс стать старыми волками.

Карсон прожевала рис с креветками, прежде чем заговорить вновь.

— Это связано с моим отцом.

— Харкеру и Фраю без разницы, что делал или не делал твой отец, — заверил ее Майкл.

— Ты не прав. Все ждут, что рано или поздно во мне проявится ген продажного копа, каким они его считают.

Майкл покачал головой.

— Я ни на секунду не сомневаюсь, что в тебе нет гена продажного копа.

— В чем ты сомневаешься, а в чем нет, мне наплевать, Майкл. Твоя точка зрения мне известна. А вот то, что думают другие, сильно осложняет мне работу.

— Да, да. — Майкл изобразил обиду. — И мне, пожалуй, наплевать на то, что ты плюешь на мое мнение.

Карсон рассмеялась.

— Извини, Майкл. Ты — один из немногих людей, кого я уважаю и чье мнение обо мне ценю.

— Ты нанесла мне жестокую рану, но я излечусь, — заверил ее Майкл.

— Я положила много сил на то, чтобы стать той, кем стала. — Карсон вздохнула. — Пусть в результате и приходится обедать, стоя на ногах, прямо на улице.

— Еда отличная, да и я — неплохая компания, — улыбнулся Майкл.