— Авиапутешествия всем хороши, если бы не предполетный контроль.

Арт сказал ей это во время их первого ужина в Бангкоке. Один из ветеринаров, итальянец, недовольно заметил, что досмотры на каждом шагу в аэропортах унизительны для пассажиров. На что представительница американской делегации в довольно агрессивной манере ему возразила: если это поможет остановить хотя бы одного террориста, она с радостью готова часами стоять в очередях и предоставлять багаж для проверок. Итальянец ответил на своем языке — буркнул что-то о том, что американцы вечно всюду суют свой нос, и завершил свое высказывание грубым неаполитанским восклицанием, означавшим «и поделом вам за это». К несчастью, с ними за столом сидел ветеринар из Дании, прекрасно понимавший по-итальянски. Он обвинил итальянца в «нравственном идиотизме». Тот совсем разъярился. Он обвел взглядом сидящих за столом и съязвил на безукоризненном английском языке: «Неудивительно, что датчанки в поисках настоящих мужчин каждое лето толпами валят на Средиземное море». Последовавшие засим возмущенные выкрики прервал громкий хохот делегата из Китая, которому только что перевели смысл происходившей за столом гневной перепалки.

Вот тогда-то Арт, сидевший рядом с Айшей, наклонился к ней и шепотом поделился своим наблюдением. Потом глянул на ссорящихся ветеринаров и по-мальчишески скороговоркой добавил: «Епэрэсэтэ, и как только в ООН удается хоть о чем-то договариваться?» Айша громко рассмеялась, да так искренне и звонко, что итальянец с датчанином, обменивавшиеся оскорблениями, умолкли. Но лишь на мгновение.

— Полностью с тобой согласна, — шепнула Айша Арту. — Мы всего лишь Международная ассоциация ветеринаров, и то не можем между собой поладить. Не думаю, что мир, в котором мы все живем, может на что-то рассчитывать в будущем. — Он тоже рассмеялся и, смеясь, положил руку на спинку ее стула. Казалось бы, абсолютно непроизвольный, невинный жест. Но его фамильярность страшила. И волновала.

Арта она заметила сразу. Наверно, все женщины на конференции обратили на него внимание, ибо он был возмутительно красив. Евразиец, с тонким вздернутым носом, тело накачанное, кожа поразительно белая — такой она еще не видела. Поначалу она приняла его за испанца, но фамилия на его нагрудной карточке — Син — безошибочно выдавала в нем китайца. Арт Син. Это звучало как название одной из тех музыкальных групп, которые любил слушать Гектор.

На том первом ужине, после того, как они вдоволь посмеялись вместе, она спросила у него, откуда он родом.

— Канадец я.

— Это я и сама поняла, — дружелюбно воскликнула она и, вращая глазами, показала на эмблему в виде красно-белого кленового листика в углу его нагрудной карточки. — А по национальности?

— Прежде я думал, что это чисто канадский вопрос. Но, оказывается, вы, австралийцы, мало чем от нас отличаетесь. — Он ухмылялся, в глазах его плясал озорной огонек.

Она осознала, что заставляет себя смотреть ему прямо в лицо, хотя предпочла бы уткнуться взглядом в пустую тарелку. Она чувствовала себя нелепо, ибо от его красоты у нее кружилась голова. Проснись, Айша, обругала она себя, ты ведь не подросток на концерте «Битлз». Тебе уже, слава богу, за сорок, у тебя двое детей.

— Мой отец — китаец, житель Торонто в третьем поколении. Мать — чешка.

— Силы небесные!

Неадекватность собственной реакции вогнала ее в краску, но уж больно невероятным было его объяснение.

— Да, — улыбнулся Арт. — Они познакомились в Праге, где мой отец служил в дипломатическом корпусе. Как ты, наверно, догадываешься, в ту пору добиться согласия на брак от обоих правительств было фактически невозможно, но любовь победила. Под этим я подразумеваю то, что отец нелегально переправил мать в Париж дипломатическим рейсом, за что его благополучно турнули со службы. С того дня он был волен заниматься бизнесом, на этом поприще добился баснословных успехов и стал состоятельным китайцем.

— Это случилось до Пражской весны?

Ход был не самый тонкий, но ею внезапно овладел страх (а собственно, чего она испугалась? — рассердилась на себя Айша), что он намного моложе нее.

Арт усмехнулся:

— Задолго до того, разумеется. Я польщен. Мне сорок два. — Он многозначительно посмотрел на нее. — А что у тебя?

— Что? — растерялась она. Неужели он ждет, что она прямо за столом во всеуслышание объявит ему свой возраст.

— Какие у тебя этнические корни? — Поддразнивая ее, он умышленно протянул гласные в вопросе.

— Отец родился в Лахоре [120] . После раздела Индии его семья бежала в Бангалор [121] . Мать из англо-индийской семьи.

— Ты индуска?

— По происхождению. Но вообще-то я атеистка… — она широко улыбнулась, — если можно так выразиться.

— Тсс… — шепнул Арт. — Не вздумай сказать это нашим американским братьям и сестрам.

После того первого ужина они каждый день вместе садились на конференции. Каждое утро она, сама того не желая — это получалось само собой, — ждала его появления на завтраке в роскошном ресторане отеля «Хилтон». Конечно, они никогда не бывали одни. Рядом всегда находилась Ивонна, немногословная деловая француженка-ветеринар — ей было под пятьдесят, — с которой Айша очень быстро нашла общий язык. Также за их столиком сидели Оскар и Софи из Германии — оба были моложе Айши, — квалифицированные ветеринары, ныне работавшие в одной из крупных фармацевтических компаний. Арт был обходителен и обаятелен со всеми, но Айша видела, что его взгляд то и дело останавливается на ней, хотя сама она старалась на него не смотреть. Его взгляда она избегала отчасти потому, что понимала: флирт хотя и приятное занятие, но опасное — может привести к непредсказуемым последствиям. Его многозначительная улыбка, лукавство в глазах, знаки внимания, что он ей оказывал, вызывали у нее головокружение и удивительные ощущения, которые она никогда уж больше не надеялась испытать. В его присутствии она чувствовала себя как девчонка. Он не выходил у нее из головы.

Именно в то первое утро за завтраком она обратила внимание на его руки. Пальцы у него были длинные, ладони широкие и мягкие, обручальное кольцо — почти такое же, как у нее, — представляло собой простой ободок из чистого золота.

Айша купила последние номера журналов «Мэри Клэр» и «Вэнити фэйр», а также детектив английского автора, который ей когда-то нравился, и вернулась в зал ожидания. Почти все места по-прежнему были заняты ожидающими своего вылета пассажирами, но теперь досада и гнев на их лицах сменились унылым смирением. Молодая таиландка за стойкой лучезарно улыбнулась ей и выпалила: