— Значит, ты утверждаешь, что не знаешь? — Элиза подошла чуть ближе, и я увидела у нее в руке пистолет — ядовито-зеленый пластмассовый водяной пистолет. Игрушка выглядела невероятно глупо, но тут до меня дошло, что в нее налита святая вода — настоящая святая вода, та самая, что обжигает вампира как кислотой. — Ты же понимаешь, что я тебе не верю.

— Да, — ответил Балтазар. — Я предполагал, что так оно и будет.

— Что-то непохоже, что ты боишься, — заметила Элиза.

Он пожал плечами, насколько ему позволяли цепи.

— Для нас смерть — это только начало. Иногда я думаю, что после второй смерти будет новая жизнь.

— Смерть — это не самое страшное, — сказала Кейт, протянув к Элизе руку.

Та бросила ей водяной пистолет. Кейт поймала его, направила на Балтазара и выстрелила.

Плоть вампира зашипела сразу же, как только на нее попала святая вода. Балтазар пронзительно закричал, и крик этот был таким ужасным, что я едва не лишилась чувств. Потом я ощутила запах горелой плоти и изо всех сил вцепилась в стену, чтобы не упасть.

— О боже, — пробормотала Ракель, побледнела и выбежала из комнаты.

У меня на глаза навернулись слезы, все вокруг поплыло, но я разглядела, что Дана пошла за ней.

Кейт равнодушно смотрела на дымок, поднимавшийся от дергающегося тела Балтазара.

— Ты уверен, что не знаешь, что она задумала? Дрожащим голосом Балтазар все же сумел выдавить одно слово:

— Н-нет…

— Может, я тебе и верю, — сказала Кейт, — но мне плевать.

Она снова выстрелила в него святой водой, и Балтазар опять закричал. Я чувствовала себя так, будто это меня поливали кислотой. Я сползла на пол и поджала коленки к груди.

Милош произнес:

— Эй, Лукас, твоя девушка сейчас грохнется в обморок. Лучше выведи ее на свежий воздух.

Я замотала головой. Бросить Балтазара казалось мне ужаснее, чем видеть, как его пытают. Но Лукас мгновенно приблизился и поднял меня с полу.

— Пойдем, — пробормотал он. — Довольно.

— Но…

— Бьянка. Пожалуйста. Балтазар закричал:

— Убирайтесь! Я хочу, чтобы вы ушли! Чтобы все вы ушли!

— Размечтался, кровосос, — жестоко бросила Кейт, и Лукас грубо вытолкнул меня за дверь.

Оказавшись снаружи, я завыла. Громкие, мучительные рыдания надрывали мне горло. Я опустилась на землю, Лукас встал рядом на колени и обнял меня.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал он, и в его голосе слышалось отчаяние. — Мы просто… мы должны!

Я прижалась к нему, пытаясь справиться с рыданиями. Чуть дальше, у реки, сидела Ракель, обхватив голову руками, а рядом с ней — Дана. Возможно ли, что даже Ракель поняла, как далеко зашел Черный Крест? Сумеет ли она объяснить это Дане? Если нам придется сделать что-то серьезное ради спасения Балтазара, их помощь не помешает.

Прошло еще несколько минут, показавшихся мне вечностью, и охотники начали выходить наружу. Появилась Кейт, глянула на Лукаса и пожала плечами:

— Он вырубился. Мы займемся им позже.

— Может, он и вправду ничего не знает, — сказал Лукас. — У миссис Бетани есть любимчики, но Балтазар Мор к их числу не относится.

— Вы оба его знаете? — Кейт прищурилась.

Я сообразила, что она вполне может принять мои слезы за то, чем они в действительности и являлись, — за проявление сострадания. А сострадание ей не понравится.

Лукас поспешно произнес:

— В прошлом году он пытался ухаживать за Бьянкой. Она сказала «нет», а ему не понравилось, и он устроил целую сцену. В общем, он у нас в печенках сидит.

Кейт пожала плечами:

— В таком случае, Бьянка, ты должна нам помогать. И тут меня осенило: «О да, именно так, именно так!»

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не заулыбаться.

— Я просто очень… устала.

— Я тоже. — Кейт заметно обмякла. — Боже, и я тоже.

Она отошла, а я повернулась к Лукасу:

— Я знаю, как спасти Балтазара!

Пока нам оставалось только одно — ждать. Лукас сводил меня на ближайший рынок, где мы купили пару бутылок апельсинового сока и каких-то медовых булочек из самых дешевых, завернутых в целлофан и ужасно липких, но все-таки это была первая еда за сутки, и я жадно их слопала.

— Хочешь еще чего-нибудь? — спросил Лукас, когда мы шли с ним по тротуару. Он имел в виду кровь.

— Если ты дашь мне секунду, я кого-нибудь поймаю.

— Я мог бы…

— Нет! — решительно отрезала я. — Лукас, твоя кровь — только в самом крайнем случае. Это и так слишком сильно изменило нас обоих.