Но я вдруг категорически передумал и предпочел иной вариант. Кабальный и не такой прибыльный, зато избавляющий нас от нужды закупать тонну теплых вещей. А также спасающий Физза от впадения в анабиоз, который грозил ему на суровом Севере.

– Не думайте, супремо-селадор, что у меня – мирного перевозчика – не хватит сил совладать с боевой машиной, – заверил я коменданта крепости. – Убби не даст соврать: у нас уже есть кое-какой опыт борьбы с вактами. И скоро вы наверняка услышите, каких дел мы натворили в Великой Чаше.

– Вот это была ночка, загрызи меня пес! – поддакнул Сандаварг, сверкнув глазами. – Мы опозорили ублюдка Нуньеса перед всем городом, утерли нос Кавалькаде, расправились с четырьмя псами и на прощание устроили у городской стены черную бурю! А может, и не одну – об этом нам пока неизвестно… Провалиться мне на этом месте, если до той ночи я когда-либо участвовал в подобной оргии! Проныра вам дело говорит: сегодня его развалюха может оказать ордену огромную услугу. Ящики Макферсона притягивают к себе такие неприятности, с какими я доселе даже не сталкивался, а уж Убби Сандаварг повидал в жизни немало, вы знаете… И раз на то пошло, я бы тоже хотел задержаться в Гексатурме и по старой дружбе помочь вам разобраться со всеми неприятностями, если без них не обойдется. Теперь все мы – я, вы, и Проныра со своей бандой – крепко повязаны, так почему бы нам не объединить усилия и не выпутаться из этой беды сообща?

– Я ценю ваши предложения, господа, – кивнул Кэрью. – Равно как и то, что вы выполнили свой договор даже несмотря на риск, которому при этом подверглись. Но наем боевого бронеката, да еще угнанного у Владычицы, – это для ордена нетипичный и щекотливый вопрос. Я не вправе решить его, не посоветовавшись с капитулом и гранд-селадором. Однако, как комендант крепости, я не могу оставить без внимания угрозу нападения вактов. И потому на грядущем заседании коллегии буду выступать на вашей стороне.

– И когда же состоится это заседание? – полюбопытствовал я.

– Доставленные вами новости и груз помогут мне собрать капитул в течение сегодняшнего дня, – уточнил супремо-селадор. – А вы пока отдохните с дороги, поешьте, помойтесь и выспитесь. К сожалению, трактиров и постоялых дворов у нас нет, но я распоряжусь, чтобы вам выделили места в гостевой казарме. Хотя, подозреваю, господин Убби предпочтет остановиться там, где он всегда это делает.

Где именно гостит в Гексатурме северянин, Кэрью не уточнил. Но по тем многозначительным взглядам, какими они обменялись, я догадался: в крепости Сандаварга дожидается какая-нибудь полненькая монашка, а то и не одна. И табуиты никоим образом не мешают им встречаться. Напротив, всячески это приветствуют. Не удивлюсь, если наш краснокожий друг уже подарил ордену пару-тройку будущих воинов, в чьих жилах течет гремучая северная кровь наивысшей пробы.

– Покорнейше благодарю, но мы с командой, пожалуй, останемся на борту «Гольфстрима», – ответил я на предложение коменданта поселить нас в казарме. – Надо еще провести кое-какое техническое обслуживание, да и ночевать на палубе нам гораздо привычнее, чем на казарменных нарах.

– Как пожелаете, – не стал возражать супремо-селадор и добавил: – Однако, полагаю, вы не откажетесь принять от меня в подарок бочонок вина? В знак, так сказать, глубокой признательности за все то, что вы для нас сделали? Готов дать руку на отсечение: такого превосходного портвейна вы еще в жизни не пробовали…

Хорошо, что я не стал спорить с Кэрью, а иначе мне пришлось бы назавтра вращать штурвал одной рукой. Подаренный нам портвейн действительно оказался чудесен. В сравнении с ним даже изысканные вина Аркис-Капетинга вмиг обесценились в моих глазах до уровня кактусидра.

Во-первых, монашеское вино было на удивление крепким. Более убойного веселящего напитка мне и впрямь еще не приходилось дегустировать (до пресловутого виски Сенегальца Фаруха мы, как вы помните, не добрались, а брагу, какую настаивали некоторые любители этой вонючей хмельной дряни, я на дух не переносил). Во-вторых, он обладал непривычным, но при этом исключительно приятным вкусом и ароматом. Это отметил даже такой знаток вин, как де Бодье. И в-третьих портвейн табуитов неслабо разжигал аппетит. Вкусив его, мы набросились на еду так, словно всю минувшую неделю жили впроголодь, хотя гвардейцы набили в трюм «Гольфстрима» столько провизии, что ее на неделю хватило бы целой Кавалькаде.

– Будь у меня возможность, мсье шкипер, клянусь: я отдал бы три четверти своего состояния за секретную технологию, по которой эти отшельники готовят свой восхитительный нектар. А на оставшуюся четверть построил бы себе винодельческий заводик и уже через год с лихвой окупил бы все расходы, – мечтательно признался Гуго, глядя, как лучи закатного солнца переливаются в наполненном до краев бокале. За возможность любоваться тем, что мы пьем, следовало поблагодарить шкипера Бобровски. Помимо своей фуражки, любитель роскоши Чеслав оставил нам также набор хрустальных бокалов на пять персон. Лишь их непомерная стоимость помешала мне выбросить за борт эту хрупкую и непрактичную для перевозчика посуду. И не думал, что когда-нибудь она нам пригодится. Пить из такого антиквариата мутный кактусидр было как-то несолидно, а вот изысканный, благородный портвейн – самое оно.

– Превосходная мечта, mon ami, – уплетая на пару с Физзом трофейный курадо, поддержал я разморенного вином и ничегонеделаньем механика. – Жаль только, что невыполнимая… Впрочем, если у нас все срастется и табуиты заключат с нами контракт, у вас появится шанс выведать их винодельческие тайны… Так что глядите, лет через десять-пятнадцать – ежели доживем, конечно, – мы еще хлебнем с вами на вашей винодельне отменного молодого «Шато де Бодье».

– Нет-нет, мсье шкипер! – решительно запротестовал Сенатор. – Никакого «Шато де Бодье»! Сами знаете: репутация этой фамилии в Аркис-Капетинге моими стараниями сильно подпорчена, чтобы писать ее на винных этикетках. Я угощу вас и мадам Проныра «Шато Гольфстрим»! Да-да! Если моя мечта и впрямь однажды осуществится, я нареку свой сорт вина только «Шато Гольфстрим» и никак иначе! Надеюсь, вы не возражаете?