Уже сидя на диване, Макс держал стопку фотографий и был полностью уверен – Анжела от него ушла. Та ночная прогулка не прошла даром. Один вопрос оставался нерешенным: каким, к херам собачьим, образом он оказался там? Нет, не в квартире Эллы, а у нее между ног. Если на пяти-шести Максим мог усомниться в том, что это он, то в отношении остальной пары десятков снимков колебаться не приходилось. Фото, конечно, интересные. Но что ему теперь делать? То, что Анжела здесь не ночевала как минимум дня три, он был уверен. Сколько пролежали здесь фотографии, Макс не знал. Может, она и не видела их? Но кто мог их так разложить, чтобы они прямо впились в глаза? Теща? Нет, она никак не вязалась с этим. Откуда бы у нее взялись эти снимки? Да если бы они попали к ней первой – несдобровать бы ему. Она не стала бы опускаться до раскладывания улик в форме следов. Нина Федоровна разорвала бы его в клочья, как только он заявился бы домой. Да так, чтобы Анжела ничего не узнала. Нет, это точно не она.

Тогда кто? Сама Анжела? Наиболее вероятный вариант. Элла все ей… Точно! Эти фотографии подбросили Анжеле, а она уже постаралась для него.

Сотня вопросов крутилась в голове у Максима. Сотня! Но с ними он разберется потом. Сейчас его интересовало лишь то, где его жена.

Он подошел к телефону, нажал кнопку пропущенных звонков.

– У вас двадцать сообщений, – отозвался электронный голос.

Макс нажал на кнопку «прослушать».

– Сынок, прошу, перезвони.

Дядя Слава. «Черт! А я ему так и не позвонил. И совсем забыл о витаминах».

– Второе сообщение, – оповещал электронный голос хозяина.

– Анжела, когда придешь, позвони. Я очень скучаю.

Как не узнать собственный голос? Дальше шли его сообщения вперемешку с сообщениями дяди Славы. Сплошные «Анжела, я скучаю» и «Сынок, перезвони». Почти все. Кроме одного.

– Привет, подруга. – Максим не узнал этот мерзкий голос, но сразу же понял, кто это. – Давно не виделись, а? Ну, ты это… Как поживаешь, что ли? Ну, там, если захочешь нормального мужика… Ну, это, как говорится, добро пожаловать.

«Вот сука! Это же он! Вот мразь! Вот откуда ветер дует. Неужели она переметнулась к этому ублюдку?»

Макс напрягся, вспоминая имя бывшего кавалера Анжелы. Не то Багей, не то Мегей. Точно, Мигей. Мигеев. «Освободился, гад! Освободился и уводит чужих жен. Сука!»

Максим набрал номер, значившийся под этим сообщением.

Мигей сидел на шатком табурете. Перед ним на трельяже с оставшимся одним зеркалом стоял черно-белый телевизор «Березка». Он был включен, и даже виднелась какая-то картинка. Но Мигею было все равно. Его сейчас беспокоил долг перед Злым. Злой – Михаил Александрович Ермаков – был в авторитете не только на зоне, но и здесь, на свободе. Поэтому о долге Мигей просто не имел права забыть.

Долга, по сути, никакого и не было (в обычном понимании этого слова). Мигей не брал у Злого денег, не проигрывал ему в карты. Миха Злой спас его задницу. Может, до мужеложства дело и не дошло бы, но остаток срока Мигей мог провести в компании опущенных. А все из-за того, что Кирюша Мигеев не держал язык за зубами. Нет, он никого не застучал. Просто взял на себя лишнего. Приписал себе авторитет, которого и в помине не было. Ноша оказалась тяжела – вот она его и загнула. На счастье Мигея, за него вступился Злой. Он не был блатным. Авторитетный мужик. Блатные прислушались, и Мигей сохранил свою девственность. Взамен за свою неприкосновенность в течение семи лет Мигей пообещал пятьсот штук рябчиков передать жене Михаила Александровича. Пятьсот тысяч! Опять его поганый язык. Где он их теперь возьмет? Даже если продать эту гребаную спасенную задницу, то… Едва ли кто-нибудь полтинник даст на опохмел. Снова тупик. Теперь не найдется такого доброго мужика, чтобы спасти его от Михаила Александровича Ермакова по кличке Злой.

Мигей встал с табурета. Голова кружилась. Вчера с корешком щипанули лоха, сдали золотишко и «мобилу». Вырученных денег хватило на водку да на приличную закуску. Кирилл вошел в кухню. На столе результат вчерашней попойки: бутылки и банки от пива, куриные кости и окурки, консервные банки и хлебные крошки обильно покрывали стол. Мигей взял банку, первую попавшуюся в руки, и потряс. Жидкость, плюхнувшая внутри, порадовала Кирилла. Он отпил. Даже неприятный жестяной вкус не заставил его остановиться. Мигей допил выдохшееся пиво до конца. Но вместо обычно поднимавшейся из желудка отрыжки после пива к горлу подкатил комок только что выпитого, и Мигей рванул к раковине. Жидкость, теперь уже с привкусом желчи, вылилась в эмалированную мойку.

«Надо водки выпить. Иначе я кончусь».

И тут зазвонил телефон. Звонок, казалось, ворвался в мозг не через уши, а через трещину в затылке, которая болела, грозя разорвать череп при каждой следующей трели. Мигей быстро, как только мог, подошел к телефону и дрожащей рукой поднял трубку.

– Алло, – прохрипел он.

– Надо поговорить.

Сердце учащенно забилось. Неужели началось?

– Ты кто?

– Муж Анжелы. Надо поговорить, – повторил мужчина на другом конце провода.

Мигей с облегчением вздохнул.

– Слушай, муж Анжелы, что ты хочешь?

– Надо поговорить.

– О чем?

Во рту пересохло. Мигею казалось, что если он скажет еще хоть слово, то у него пойдет кровь горлом.

– Об Анжеле.

– Давай, приходи к «Захару» в шесть.

Мигей не знал, что хочет от него этот лох, но был просто уверен – на пузырек у него сегодня будет. А то и на два.

Максим пришел первым. Сел сразу у входа спиной к стене. Так всех видно, а на него никто внимания не обращал – по крайней мере, пока не доходил до стойки и не разворачивался в поисках удобного места. Минут через двадцать вошел сутулый мужчина в потертом кожаном пиджаке. На выбритой голове черная бейсболка. Мужчина направился к стойке, медленно, по-хозяйски. Он подошел к бару, перекинулся парой фраз с барменом и повернулся лицом к выходу. Максим видел фотографию Кирилла Мигеева, но на снимке ему было лет восемнадцать. Поэтому узнать в мужчине того паренька было трудно. Трудно, но возможно. Если за годы отсидки он мог лишиться (добровольно или по принуждению) зубов и волос, то глаза были на месте. Именно по взгляду затравленного волка Макс и узнал Мигея.