Петрович хорошенько присмотрелся и с восторгом в голосе воскликнул:

— А вот и я!

Иван Мутовкин, металлург из Новокузнецка, десять лет копил деньги, чтобы справить путешествие в Амстердам. Этот город заинтриговал его потому, что он был наслышан об аптеках, в которых свободно продаются наркотики, и улице «красных фонарей», в которую ему верилось не вполне.

Наконец, мечта его сбылась, и начались сборы. Поскольку валюты Мутовкину выдали только тридцать гульденов с мелочью, пришлось прихватить электрическую плитку, десять пакетиков горохового супа, десять банок кильки в томатном соусе, пять буханок ржаного хлеба и целый батон любительской колбасы. На прощание жена Вера по прозвищу Гражданин Начальник велела ему не безобразничать за границей, а привезти ей синие американские штаны, о которых она грезила с давних пор.

Иван был малый отчаянный и по прибытии в Амстердам тотчас отделился от своей группы, наплевав на строжайшую инструкцию выездной комиссии, и отправился искать улицу «красных фонарей», в которую ему верилось не вполне. Такая улица действительно существовала, но она произвела на Мутовкина настолько омерзительное впечатление, что ему страстно захотелось выпить, до икоты захотелось, до спазмов в поджелудочной железе.

Он зашел в какой-то ресторанчик на набережной вонючего канала, в котором никого не было, кроме двух голландских мужиков, игравших на бильярде, подошел к стойке и подумал: «Плакали Веркины штаны».

За стойкой распоряжалась миловидная девушка, которая, как это ни удивительно, хорошо говорила по-русски, поскольку она когда-то училась в Боннском университете на факультете славистики. Мутовкин ее спросил:

— Водка есть?

— Как не быть.

— Наливай стакан.

— Стакан это как?

— А так: вон в чем у тебя цветы стоят — это и есть стакан.

Девушка за стойкой удивилась, но налила, голландские мужики переглянулись и прекратили свою игру.

Ваня расплатился, залпом выпил водку, хорошо крякнул и утер рукавом рот. Девушка сказала:

— Давайте я вызову «скорую помощь»…

— Это еще зачем?

— Наверное, вам сейчас будет плохо.

— Ну что ты, сестра! Мне сейчас будет исключительно хорошо!

В одном западноевропейском городке, на конспиративной квартире неподалеку от Старого рынка, заседало профсоюзное собрание нашей резидентуры, довольно многочисленной, даже и через край, если учесть размеры поднадзорного государства, но в самый раз, если принять в расчет геополитический элемент.

У нас в армии, и тем более в военной разведке, отродясь не бывало никаких профсоюзов, но в 90-х годах все пошло сикось-накось, сигареты в московских ларьках продавались на фунты стерлингов, и кто-то где-то придумал сдуру, что разведчик — он тоже человек и нуждается в защите гражданских прав.

Председательствовал на собрании сам резидент Носков, Николай Ильич, который орудовал за границей под агентурным псевдонимом — Гермес II. Повестка была такая: о моральном облике майора Иванова; о предоставлении экстренных сумм подполковнику Пеструхину для оздоровительной поездки на Гавайские острова.

Майор Иванов, что называется, выпивал. Это лыко ему и ставили в строку, потому что он уже все границы перешел и некоторым образом поставил под сомнение свое профессиональное мастерство.

Резидент Носков ему говорил:

— Ты давай, майор, думай не чем щи наливают, а головой. Ведь пьяный человек что хочешь может учудить, он может водрузить над Эйфелевой башней наш кумачовый флаг! Брось пить, в последний раз тебе говорю, и помни грозный клич пролетариата: «Не пей! С пьяных глаз ты можешь обнять классового врага». Вот отзовут тебя на родину, там хоть залейся и подыхай в подземном переходе в обнимку с бездомным псом!

Иванов ему отвечал:

— Во-первых, я спрашиваю: кто не пьет? Все пьют, даже наш президент пьет по-черному и не в своем виде дирижирует иностранными оркестрами, а я все-таки пока до этого не дошел. Во-вторых: с кем я пью — с ребятами из ихнего военного министерства, с румынским резидентом, с князем Эстергази, который знает про всех и все. Выходит, что пьянка — это такое подспорье в работе против гипотетического врага.

Логика майора показалась собранию убедительной, и разведчики ограничились «строгачом».

— Ну, теперь давай с тобой, Пеструхин, разбираться, — сказал резидент Носков. — Кой черт тебя потянуло на Гавайские острова?

— Я честно скажу, — отвечал подполковник, — раз в жизни захотелось по-человечески отдохнуть. Все-таки кокосовые пальмы кругом, гавайские гитары звучат — мечта моей молодости, — девушки в набедренных повязках, белоснежные корабли…

— Вот-вот, у тебя все девушки на уме! А не поехать ли тебе лучше в Сочи с женой и детишками, чтобы то же самое, по-человечески отдохнуть?

— Что Сочи: харьковские проститутки, бандиты и шашлыки?..

— Хорошо: а экстренные суммы тебе зачем?

— Так ведь я же работаю «под крышей» у знаменитой международной организации, огромные деньжищи получаю, которые, между прочим, отбирает государство, а в отпуск езжу не на Багамы и даже не на Канары, а раз в году исчезаю невесть куда. Где же тут конспирация, где настоящий профессионализм?!

— Ах, ты на руководство критику наводить?! Не будет тебе никаких экстренных сумм, и мечтать не смей про Гавайские острова.