Еще мне звонил Середа – посмеиваясь, он давал презабавные советы на полгода вперед и предрекал весьма интересные времена.

А еще мне звонила Эмма Карловна Фогли (так часто мы никогда не общались). Моя дорогая мама то взахлеб вспоминала собственные свадьбы в количестве четырех штук, то желала Дмитрию Сергеевичу долгих лет жизни, то умоляла не заводить любовника сразу, то томно вздыхала, перебирая легкие увлечения своей молодости, то затрагивала тему детей («к внукам я еще не готова»), то интересовалась гектарами земли, то пыталась просветить меня в интимных вопросах… Поздно, мама, поздно… Интим – это как раз те плодородные гектары, которые я вспахала давным-давно и самостоятельно. А если я чего-то и подзабыла, то Дмитрий Сергеевич, конечно, напомнит… будем надеяться, что он в курсе… ну, вы меня понимаете. Мама, мы справимся.

Я была терпелива. Я давала возможность выговориться каждому (половину пропускала мимо ушей и многозначительно поглядывала на календарь, перескакивая с одной циферки на другую). Тот поцелуй не забылся, но я не мечтала о втором. Кондрашов оставался для меня человеком с другой планеты, человеком, с которым мне предстояло слиться в непростом танго (тарарира-рурарам), человеком, которому я еще не простила нелюбви ко мне. Меня нельзя не любить! Категорически нельзя! Да и бывает ли так?

И я придумывала различные ситуации, постоянно мысленно разговаривала с Кондрашовым, улыбалась и со стороны, наверное, походила на размечтавшегося анчоуса, но в душе у меня все было победно правильно – я продолжала выходить замуж за того самого мужчину. И… и я ждала с ним встречи. Необъяснимо, но факт. Некоторые его взгляды и некоторые его слова не исчезли в гулких коридорах моей девичьей памяти, хотя казались совершенно незначимыми и даже сухими, но перебирать их, точно разноцветные фантики, было приятно… Дмитрий Сергеевич, как вы там поживаете без меня?

К выбору ресторана Герман подошел очень ответственно. Он не заказал столик в каком-нибудь помпезном месте, где белый цвет слепит глаза, а деловые разговоры вокруг задают не тот тон, он не заказал столик в какой-нибудь золоченой шкатулке, где неловкость соседствует с безвкусицей и смех режет уши, он заказал столик в «Тайне», где царит волнующая атмосфера, тихо звучит романтическая музыка, а шампанское пьют чаще, чем другие спиртные напитки. Опоздав на приличные пятнадцать минут, я в сопровождении высокого круглолицего администратора подошла к нашему столику.

Нашему… Как приятно звучит и как много теперь нашего будет у нас с Дмитрием Сергеевичем. Догадывается ли он об этом? По выражению лица не скажешь…

– Здравствуй.

– Здравствуйте.

Мы обменялись взглядами, потратили несколько секунд на галантное усаживание и взялись за папки меню.

Мое первое свидание с Кондрашовым! Накануне свадьбы! Фантастика! А главное – нет Германа. Вы можете представить такое? Я, признаться, полагала, что он будет отсутствовать только во время брачной ночи. То есть наверняка заглянет в опочивальню и зачитает инструкцию, состоящую из перечня позволительных телодвижений, но потом обязательно уйдет. Бесшумно уйдет в сторону правого крыла дома…

Как же без него? Как же без Германа?

– «Мясные Каппеллачи», – прочитала я первое попавшееся на глаза блюдо.

– Итальянская кухня, – прокомментировал Кондрашов, переворачивая страницу.

– Понятно, наверное, стоит попробовать…

Внешний вид Дмитрия Сергеевича отливал привычной безупречностью: костюм, галстук, побрит, причесан… Я ничуть не уступала ему и была сексуальна, обворожительна и просто великолепна. Бесспорно, мы бы победили в конкурсе на лучшую пару года, особенно если бы в жюри заседала моя мама…

Дмитрий Сергеевич не казался напряженным, нервозным, смущенным… уверена, именно с таким выражением лица он обычно устремляется на совещание и именно с таким выражением лица подсчитывает прибыли и убытки. Он был официален и сосредоточен, а я – преступно насмешлива (впрочем, как всегда). И взволнована, совсем немного взволнована, как и положено невесте перед свадьбой.

Интересно, какие блюда он предпочитает? Какие напитки? Что, кроме работы, доставляет ему удовольствие? Какой была его личная жизнь до нашей встречи? Я бы хотела это знать…

– Дмитрий Сергеевич, а почему тогда, в галерее «Тон-мотив», когда моя мама представляла нас друг другу, вы не сказали, что мы уже знакомы?

Честно говоря, этот вопрос меня давно мучил.

– Наверное, я растерялся, – чуть помедлив, ответил он.

– Вы?.. Не может быть.

– Я не предполагал, что ты дочь Эммы.

– Ну и что. Хлопнули бы меня по плечу, воскликнули бы: «О, какая встреча!» – и не пришлось бы прикидываться больным с диагнозом амнезия, – ляпнула я и тут же, встретив строгий взгляд, заерзала на стуле. – Ну, я имела в виду, что не пришлось бы… э-э-э… изображать… м-м…

– Наташа, – Дмитрий Сергеевич положил папку меню на стол, – будет лучше, если мы перейдем на «ты».

Очень своевременное предложение – до свадьбы-то осталось совсем ничего.

– И я могу называть вас Димой? – пряча улыбку, спросила я.

Вообще-то теперь я могу делать все, что захочу, и для этого мне не требуется ничье одобрение, но получать подобные разрешения очень приятно, особенно если они звучат в сочетании с еле заметным румянцем на щеках Акулы.

– Разумеется, – ответил Дмитрий Сергеевич.