Спокойно трубку докурил до конца,Спокойно улыбку стер с лица.— Команда — во фронт, офицеры вперед,Сухими шагами командир идет.И слова равняются в полный рост:— С якоря в восемь. Курс ост.— У кого жена, дети, брат, —Пишите, — мы не придем назад.— Зато будет знатный кегельбан.И старший в ответ: — есть, капитан!А самый дерзкий и молодойСмотрел на солнце над водой.— Не все ли равно, — сказал он: где?Еще спокойней лежать в воде.Адмиральским ушам простукал рассвет:— Приказ исполнен. Спасенных нет.Гвозди б делать из этих людей,Крепче б не было в мире гвоздей.
1921.
Подарок
Льет кузнец в подковы серебро,Головы багровые плывут,Над Кубанью белошумною ШкуроСтавит суд — святые не спасут.Плясом ширь до чертовой зари,Ноги бьют, как коршуны когтят,На черкесках ходнем ходят газыри,Шашки рубят ветер вперехват.Волчий хвост свистит на башлыкеЗахочу — в кусочки размечу,Белы лебеди с бронями на реке,С пушками, царь — пушке по плечу.И заморским он кричит ежам:— Расскажите дома королю,Краснолапы мне не сторожа,Богатырки бочками солю.— Захочу — наставлю горбыли,Поседеет под ногой трава,А Кубань: станичник, не скули,Бьет челом и шлет дары Москва:Каравай свинцовый да кафтан,Было б чем качаться на валу,А чтоб жажду залил атаман —Черную Кремлевскую смолу.
1922.
Баллада о старом тралере
Он недвижим, он дряхлеет междуПароходов, скинутых с учета,Плесенью одевших корпуса…Здесь живут между камней не свежихКатера с чиновничьей заботойДа скрипят ревизий голоса.Так стареют вещи налегке:Капитан за водкой в кабаке,И компас, заброшенный без цели,Кожанной отшельник кельи,Револьвер в карманном подземельи.Слово: смерть — печатал так легко ведьЧерный, полированный станок,Как и тралер, он отведал крови,И врага на траверсе стерег.Но теперь безмолвен барабан —Букв свинцовых старое изданье,Цензор тишине обрек, и вотНикуда уже который годОт таможни полосатой зданья,Якорного, ржавого шатанья —Крепок рук веревочных аркан…Тралер спит и видит сон пока:— Он бродит, море шевеля,И всюду минные поля,Весь мир покрыт одной волной,И корабли идут стеной,Победой душу веселя —Но всюду минные поля.За плеском — плеск, и все в огне —И флот прославленный на дне.И сотни рук и сотни трубВедут с акулами игру.Кто возвращается со дна?Опять над морем тишина…И море мирно, как земля,Но всюду минные поля.В порту над темною водойВдруг встрепенется тралер сонный,И весь дрожит, палач седой,Предсмертной грезой увлеченный…А это только ветер в бокЕго ударил, и замолк…
1921–1923.
Всадники
Под ремень, ремень и стременаЗвякнули о сумы — переметы,Пальцы на поводьях, как узлы,Желты, не велики, не малы, —Погрызи, дружок, железо — на!Город спит, устал, до сна охоч,Просверкали над домами,Над седыми ребрами дворца,В ночь, в поля, без края, без лица,В черную, лихую зыбь и ночь.Ни подков, ни стойла, ни овса,Ледяная, длинная Двина…— Эй, латыш, лови их на прицел,Сторонись, покуда жив и цел!Гривы бьют о дюны, о леса.Крик застыл у часовых во рту,Раскололся пограничный столб,А за киркой море и луна,Корабли шершавей полотна,Молниями шпоры на лету,И рука над гривою тверда,И над картой пролетает глаз,Отмечает знаками черед,Веткой — рощу, паутиной — брод,Кровью — села, пеплом — города.Весь избит копытом материк,Если б жив был опытный астролог,Он бы перечел сейчас коней,Масть узнал — цвет глаз, копыт, ремней…Над горами льдин прозрачный крик.В паутине веток кровь хрустит,Лондон под передними ногами,Дувра меловая голова,Франции прогорклая трава,И в аркан свиваются пути.Простонал над рельсами экспресс,Под копытом шпалы пополам,Дальше некуда, отсюда весть,— Здесь! — сказал один, и третий: — здесь!— Здесь! каких еще искать нам мест.Утром встали, спавшие беспечноНа камнях, дорогах, на стенахКто-то выбил, выжег, положилСлед разбитых кровью жил,Точно когти звезд пятиконечных.
