Он стащил брезент, потряс над водой. Пленник снова задергался, замычал, выпучив глаза за стеклами противогаза.

— Скажу, — прогнусавил он. — Монах я!

— Опять монах! — изумился Белорус. — Ну ты посмотри, куда ни сунься, везде монахи, укуси их минога!

— Раздень его, — приказал Разин.

Комбинезон на монахе был не чета той одежде, которую носили рыбари, не грубая мешковина, пропитанная чензиром, а плотная легкая резина. Альбинос вспомнил, что похожее снаряжение было у Разина в Арзамасе, они надевали его, когда отправились в Отстойник — страшную, отравленную химикалиями область недалеко от города. В Отстойнике жили такие твари, которым здешние болотные обитатели и в подметки не годятся.

Белорус принялся бесцеремонно вытряхивать пленника из комбинезона, тот вдруг вскинул руки, схватил рыжего за рубаху и спиной провалился в рубку. Разин выругался, нырнул следом, стягивая со спины автомат.

Белорус что-то хрипел, монах выкрикивал проклятия, потом Разин загородил возившихся на полу от взгляда. Склонившись, занес автомат и врезал прикладом, скорее всего, метя пленному по голове.

— Ну и что дальше? — спросил Туран, когда Разин вылез из рубки.

Белорус сидел на полу и хрипел, держась за шею. Похоже, монах успел его слегка придушить. Альбинос добавил:

— Ты его хоть не прикончил?

— Мы с рыжим и эти одного роста. — Разин указал автоматом в рубку, где на полу по сторонам от Белоруса лежали два тела. — Наденем их снаряжение, а вы трое спрячетесь. Причалим с обратной стороны к острову и просто войдем на базу Губерта. Дальше пока не знаю, потому что не представляю, как она устроена.

— Хороший план, — просипел Белорус. — Прямо, укуси меня минога, замечательный план. Но я бы…

Он закашлялся.

— Что? — обернулся Разин.

— Допросил этого, — Белорус пихнул локтем оглушенного монаха.

— Нет времени. Мы долго здесь торчим, шум двигателя могли на базе услышать, к тому же катер может ходить по определенному расписанию… Теперь на минуты счет идет. Короче, переодеваемся.

Разин вернулся в рубку и принялся стягивать комбинезон с убитого в схватке монаха.

— Илай, — позвал он, — свяжи второго. Только получше свяжи, чтоб не сбежал. И кляп не забудь.

— А нам что делать? — спросил Альбинос. Он не хотел бросать паром и сендер, которые могли еще пригодиться.

— Отведите платформу в развалины, закрепите. Туран, пулемет сними.

— Сделаю.

Спутники разделились. Вскоре Альбинос с Тураном услышали рокот пропеллера — катер нехотя разворачивался. Почти не слушаясь рулей, машина с натугой подошла к стене, за которой канатами закрепили паром. Альб достал из кармана губную гармошку, пару мгновений смотрел на нее, крутя в руке, нагнулся и затолкал между пружин под сиденьем. Вернется, тогда сыграет новый блюз.

Тело убитого монаха сбросили в трясину. Второй так и не пришел в сознание; Илай связал его, заткнув рот кляпом, уложил в задней части рубки. Разина с Белорусом, надевших комбинезоны и маски, было не узнать.

Туран затащил пулемет в рубку, опустился под стеной рядом с Альбиносом, который вместе с Тимом по поручению Егора раскладывал на полу оружие и пересчитывал патроны. Два автомата, три полных магазина к ним… Два разинских обреза и четыре патрона. Пистолет, отобранный у монахов, и сигнальная ракетница с тремя зарядами. Еще был пулемет с сендера, но в ленте осталось всего полтора десятка патронов.

— Это на пару мгновений боя всего — так, для разогрева, — посетовал Белорус.

— Приготовились, — промычал из-под маски Разин.

Все разобрали оружие. Разин сидел в кресле рулевого, медленно переводя ручку мощности двигателя в вертикальное положение. Рокот пропеллеров постепенно переходил в рев — катер приближался к скрытой в туманных топях киевского левобережья базе доктора Губерта.

Вскоре рокот пропеллера за обшивкой начал стихать. Разин тянул ручку мощности на себя, плавно поворачивая штурвал. Белорус плюхнулся в соседнее кресло; Альбинос и Туран, подняв обрезы, сидели по сторонам от люка, а Илай — прямо на связанном монахе у задней стенки рубки. Монах, похоже, пришел в себя. Он попытался пошевелиться и что-то сказать. Но допрашивать его не было времени, да и шум двигателя мешал.

Уже порядком стемнело, и Разин щелкнул тумблером на панели, включив фару. Альбинос привстал, глянул в боковой иллюминатор. Бурая жижа тяжело покачивалась, облизывая бетонные блоки в основании стены. Где-то вверху вспыхнул свет, и Альб присел.

— Что там? — стараясь перекричать шум двигателя, спросил Туран.

— Пока ничего! — отозвался Белорус, обернувшись. — Вдоль ограды плывем. Разин, может, прямо здесь попытаться? Стена не такая высокая.

— К причалу, — твердо сказал Разин. — Помолчи.